При этом отсталое сельское хозяйство «неразвитых» регионов не располагало достаточным количеством земли, чтобы обеспечивать ею всех желающих сельских жителей, количество которых росло. Когда они эмигрировали, то заветным желанием большинства из них было избавление, хотя бы со временем, от тяжелого физического труда. Они отправлялись «покорять Америку» (или другую страну) с надеждой, проработав несколько лет, скопить денег, чтобы купить дом и участок земли где-нибудь в деревне: на Сицилии, в Польше или в Греции, и жить на положении «человека со средствами», пользуясь уважением соседей. И кое-кто возвращался, но большинство оставалось, чтобы трудиться на стройках, в шахтах, на сталеплавильных заводах и в других подобных местах в городах и на предприятиях, где требовались прежде всего рабочие руки для выполнения тяжелого труда. Дочери и невесты выполняли надомные работы.
В то же самое время механизация труда и фабричное производство лишали средств к существованию значительные массы трудящихся, которые до конца XIX века выполняли самые необходимые и широко распространенные работы по обслуживанию населения: шили одежду, изготовляли или чинили обувь, делали мебель и другие вещи, применяя методы ручного производства, существовавшего в самых разных видах: от ювелирной или часовой мастерской до кузницы или небольшого швейного заведения, ютившегося где-нибудь под крышей. И хотя само количество работников этих производств не слишком сократилось, их доля, в процентах от общего количества трудящихся, резко уменьшилась, несмотря на то, что общий выпуск продукции заметно возрос. Так, в Германии в 1882–1907 гг. количество людей, занятых в производстве обуви, уменьшилось незначительно: с 400 000 до 370 000 человек; а расход кожи для изготовления обуви вырос вдвое в 1890–1907 гг. Ясно, что большая часть прироста выпуска обуви пришлась на крупные предприятия, которых в те годы было около 1500 (их количество с 1882 г. утроилось, а количество их наемных рабочих выросло в 6 раз), а не на мелкие мастерские, не имевшие наемных рабочих или использовавшие менее 10 рабочих, так как их количество сократилось на 20 %, а доля рабочей силы (в процентах от общего количества работников обувного производства) уменьшилась до 63 %, по сравнению с 93 % в 1882 г.{106} Таким образом, в странах, где индустриализация шла быстрыми темпами, сектор предындустриального производства поставлял промышленности не очень большое, но все же существенное количество людей, пополнявших новый рабочий класс.
Численность пролетариев в промышленных странах росла благодаря безграничному спросу на рабочие руки, возникшему в этот период экономической экспансии; причем требовалось немало работников, уже обладавших навыками труда, полученными в ремесленном производстве, и готовых применить их в соответствующих отраслях промышленности. Рост промышленности все еще происходил на основе применения квалифицированного ручного труда и новой техники «века пара», либо вообще без серьезного усовершенствования производства (как в строительстве); поэтому существовал спрос на старые ремесленные специальности, либо на специальности, полученные на основе старых ремесел: например, специальности кузнеца или слесаря находили спрос в машиностроении. Это имело определенное значение, поскольку бывшие опытные ремесленники составляли тот привилегированный слой класса наемных рабочих, из которого выдвигались самые активные, образованные и сознательные представители пролетариата первых индустриальных стран: так, лидером Германской Социал-Демократической партии стал Август Бебель — бывший токарь-краснодеревщик, а Испанскую Социалистическую партию возглавлял бывший печатник Иглесиас.
