22 ноября 1958 г. Жакку доставили в женевский Дворец юстиции в кабинет следователя Морио. Согласно статье 148 Уголовно-процессуального кодекса Женевы, все стороны процесса – обвинение, обвиняемый и защита – должны быть ознакомлены с предварительными результатами следствия. Сторонам предоставляется возможность обсудить полученную информацию и в ходе дискуссии выработать свою позицию и линию поведения. Так, 22 ноября Пьера Жакку проинформировали о результатах исследования крови и призвали к ответу. После первого допроса Жакку все больше склонялся к пассивному, вялому сопротивлению, он стал похож на собственную тень, его мучили приступы вегетососудистой дистонии и слабости. Жакку лишь твердил, что «его обвиняют в преступлении, которого он не совершал и вообще не имеет к нему никакого отношения. Его все это не касается, и сказать ему нечего».
Подобное поведение действительно могло свидетельствовать о его невиновности. Такова бывает реакция на чудовищную неправду, на ужасную ошибку правосудия. А могло быть и поведение преступника, который сам не в силах осознать, что совершил, и оттого, защищаясь, настаивает на своей полной невиновности. Жакку был натурой чувствительной, тонкой, мог, в ужасе от самого себя, просто дистанцироваться, отогнать мысль, что мог такое совершить. Однако никакие нервные срывы, никакая слабость не заглушили его четкого юридического мышления, ясного здравого смысла опытного правоведа. Жакку выбрал себе трех адвокатов – А. Дюпона-Виллемена и Р. Николе из Женевы, но прежде всего – Флорио из Парижа, на тот момент самого известного, но и самого неоднозначного адвоката Франции, специалиста по уголовным делам. В связи с дискуссией сторон у Жакку было право потребовать, чтобы экспертиза кровавых следов была перепроверена или заново проведена другими специалистами. Если Пьер Жакку был полностью уверен в своей невиновности, ему бы самое время воспользоваться этим правом. Но он этого не сделал. Заявил, что больше не станет высказываться по поводу предварительных результатов следствия, и вообще это следствие – заговор против него, дело сфабриковано, обвинения – фальшивы, а он, Пьер Жакку, докажет свою невиновность на первом же судебном заседании перед лицом общественности. И более ему добавить нечего.
Корню не поверил обвиняемому. Жакку наверняка боялся любой новой экспертизы, потому что вина его была бы лишь подтверждена. Он подозревал, что Жакку отказывается от новой экспертной комиссии потому, что намерен на суде всех удивить и представить своих экспертов, у которых не было возможности провести новую экспертизу; они знакомы с делом лишь теоретически, и оттого их заключение не грозит подсудимому никакой опасностью. Если грамотно все устроить, то эти эксперты могли бы опровергнуть исследование крови, выполненное Ундрицем и Хеггом, тогда бы и присяжные засомневались в виновности Жакку.
У Корню была лишь одна возможность противодействовать такому замыслу: пригласить в суд экспертов, которые проверили бы и подтвердили заключение Ундрица и Хегга. В тот момент Корню и сам сомневался в достоверности любых гематологических исследований. Но поскольку по женевскому праву судебный следователь мог информировать общественность о ходе следствия, с ноября 1958 г. в печати появился целый ряд публикаций об исследованиях Ундрица и Хегга. В этих материалах мало говорилось о собственно методах исследований крови, однако авторитет такого гематолога, как Ундриц, несомненно, привлек к процессу международное внимание. Общественность забеспокоилась. Среди гематологов и криминалистов разных стран были и противники Ундрица, и его недоброжелатели, которые впоследствии упрекнут сторону обвинения в том, что к следствию допустили ученого, не являющегося специалистом в криминалистике. Следствие могло убедиться, что те неожиданные эксперты, которых, вероятно, вызовет защита, выдвинут свой главный аргумент против заключения Ундрица и Хегга: исследование следов крови под микроскопом еще полвека назад было признано криминалистами недостоверным и невозможным. На присяжных подобное заявление непременно подействовало бы.
9 января 1959 г. Корню поручил Морио собрать консилиум из троих новых экспертов, которые определили бы точно, насколько методы Ундрица и Хегга научны и достоверны. 19 марта Морио уполномочил троих профессоров проверить достоверность методов и экспертного заключения Ундрица и Хегга – Поля Моро из Льежа, Х.Е. Бока из Марбурга и Альберта Альдера из Ааргау. Швейцарских специалистов в этой команде не было, их полностью исключили, чтобы избежать обвинения в предвзятости. На сей раз Морио не рассчитывал на случай или на выводы Хегга, он прибегнул к стороннему объективному рассмотрению.
