В последние годы жизни Карреньо облегчил путь одному из своих преемников. Клаудио Коэльо денно и нощно трудился у мольберта, но безрезультатно. Карреньо подружился с ним и добился для него разрешения изучать и копировать работы Тициана, Рубенса и Вандика в королевских галереях. Этот опыт помог Клаудио возмужать, и в 1684 году, за год до смерти Карреньо, Коэльо был назначен художником короля. Национальную известность ему принесла картина «Саграда Форма», на которой изображена «Священная облатка», преподнесенная Карлу II для алтаря в Эскориале. Легенда, лежащая в основе картины, выражает нравы Испании. Во время войны с голландцами (гласит история) освященную облатку топтали ногами нечестивые кальвинисты; капли крови стекали с пораненной облатки, сразу же обратив одного из осквернителей; спасенную облатку с благоговением отнесли в Вену и отправили в дар Филиппу II; с тех пор она периодически выставлялась, запятнанная кровью Христа, перед изумленными поклонниками. Коэльо показал короля и его главных придворных, преклонивших колени перед чудесным хлебом; на картине полсотни фигур, почти все они индивидуальны и расположены в перспективе удивительно иллюзорной глубины. 60 После этой работы, на которую у него ушло два года, Коэльо стал бесспорным мастером среди всех столичных художников. Шесть лет спустя (1692) его неожиданно затмил приехавший из Италии Лука Фа-Престо Джордано; Луке сразу же была поручена главная роль в переделке Эскориала. Лука усугубил ситуацию, расхваливая картины Клаудио. Коэльо закончил картину, над которой работал, но затем отложил кисть. Через год после приезда Джордано Коэльо умер в возрасте пятидесяти одного года, предположительно от разочарования и ревности. 61
Тем временем в Севилье родился и умер (1630–90) последний великий деятель испанской живописи до Гойи. Хуан де Вальдес Леаль, как и Коэльо, был португальцем по происхождению и испанцем по рождению. Прожив несколько лет в Кордове, он переехал в Севилью, чтобы бросить вызов господству Мурильо. Он был слишком горд, чтобы предложить своим покровителям сентиментальную прелесть смиренных мадонн. Он написал Деву в Успении, но его сердце и сила ушли скорее в бескомпромиссные картины, принижающие удовольствия жизни и указывающие на неизбежную смерть. Он показал святого Антония, в ужасе отворачивающегося от женской красоты. 62 В картине In Ictu Oculi («В мгновение ока») Смерть представлена в виде скелета, гасящего свечу жизни, краткий свет которой обнаруживает в хаосе на полу предметы мирских занятий и славы — книги, доспехи, епископскую митру, королевскую корону, цепь ордена Золотого руна. В одной из вариаций этой идеи Леаль показал угольную яму, заваленную трупами, скелетами и черепами, а над ними — честную руку, держащую весы, на одной чаше которых символы рыцаря, на другой — знаки отличия епископа; на одной чаше весов написано NIMAS (не больше), на другой — NIMENOS (не меньше) — и латиняне, и церковники, оказавшиеся не у дел на весах Бога. Мурильо, рассматривая первую из этих двух картин, сказал Вальдесу: «Товарищ, это картина, на которую нельзя смотреть, не зажав нос». 63-что могло быть похвалой реализму художника или реакцией здорового ума на декадентское искусство.
Декаданс был в порядке вещей. Ни один великий литературный деятель не украсил эпоху, ни одна великая драма не вышла на сцену. Университеты чахли на фоне всеобщего безденежья и мракобесия; в Саламанке в этот период число студентов сократилось с 7800 до 2076 человек. 64 Инквизиция и Index Librorum Prohibitorum успешно работали над тем, чтобы исключить из Испании всю литературу, неугодную церкви; в течение столетия Испания была герметично закрыта от движений европейского разума. И декаданс лично символически восседал на троне.
