От врага избавясь,в тот же самый мигв воздухе, как завязь,зреет звонкий клик:не жалея блесток,щедро, без числа,стая вилохвостоквскинула крыла…Стеблей светловласыхноша так легка,стражи в медных рясах —слуги старика,чье жилье — пшеница;о Мелхиседек!Превращенье длится,завершен побег.Между изобильеми бесплодьем рощк ласточкиным крыльямприливает мощь:крепнет неуклоннояростный порыв,очи Аполлонаперьями закрыв.<p>III…ЕТ ERIT GAUDIUM ТIВI
<a l:href="#n_7" type="note">[7]</a></p>Трижды Дафной бог отвержен,клич гремит в груди:спящий в каждой розе стержень,тот, что был доселе сдержан,ныне — в рост иди!Трижды звук плывет во тьмув пылевом дому.Дрожь металась в доме пыли,как в живой горсти,клики счастья вдаль поплыли,ибо нынче им по силеэхом в жизнь войти.Эхо в пылевом дому —но к чему, к чему?Рвутся птицы-нелюдимкидымкой в небосклон;прикасанья к невидимке,полувздоха, легкой дымкиалчет Аполлон.Дымкой греза льнет к немув пылевом дому.<p>ХАНС ЭГОН ХОЛЬТХУЗЕН
<a l:href="#c_29"><sup>{29}</sup></a>(1913–1997)</p><p>Ориген</p>Смерть медлила, а он стоял на страже,Готовый. Отрицал любую тьму.Тянулись караваны и миражи:О, как же много грезилось ему!Он пламенел, зрелея неуклонно,И, лишь томя подобием стыда,На чувства и на рукопись ПлатонаРабыня тень бросала иногда.Зачем же смерть, когда толпой предерзкойИ мертвой духом полон дольний край?При чем здесь ангел, если страстью мерзкойВводим любой, кто хочет, в гнусный рай?О мир, Египет, тяжкие гробницы —Колени сдвинь, фантом отвратный скрой!Сквозь бедра Логос виден, сквозь ресницы:Всё — ложь, и первый Рим, и Рим второй!Он рвался духом к высшему пределу,Но плоть коснела. Он постиг врага.Железо взял, и полоснул по телу,И бросил ядра в пламя очага.<p>Чудесный улов рыбы</p>
