Прошу вас нынче, строфы Алкеевы,подать мне меру, ибо уста моиречей взыскуют, — близок вечер,требуя слов беспредельно ясных.Но где найти их? День завершается,клоня чело в потемки багровые;здесь — грань для взора. Полыханьеогненных стен, что встают в закате.Где сердце ныне? Где обрести уста?Смогу ль услышать песню ответную?Лиши купола огнем объяты;словно молитвы, кресты пылают.<p>Новгород в 1943 году</p><p>Монастырская церковь</p>О Троица! Взыскуют троичностиапсиды три. В четверосогласииапостольски восходят главы,чтоб увенчаться крестом срединным.Столпа четыре высятся, будто имвсю тяжесть мира должно поддерживать, —их не соединяют дуги,но средокрестье меж ними зримо.Провалы окон, двери — в зияниях,нет крыши, клонится колоколенка;стоит, одним дождем омытый,древний сосуд благодати Божьей.<p>Вечер</p>Подобен берег лестнице взорванной;развалин груды к влаге спускаются,пылая белым, красным. Башня.Зелень разбитой церковной кровли.Кустарник буйный — как предсказаниесвоей же смерти. Вот и седой потоквступает в озеро, как море,столь же зовущее взор скитальца.Туда, где взгляд не скован границами,где ночь молчит и в день превращается,где сердцу место есть. Лишь месяцмерзнет серпом над равниной хладной.<p>На реке Великой</p>Вдали паромщик виден расплывчато,голубоватой далью оправленный,как бы в театре. Цвет медовыйпод облаками течет по краю.Так нежен пламень под синевой небес.Всё вдаль уходит, ветками тальниканадежно скрыто. Лишь во мракечерпает ведрами воду кто-то.И сквозь листву подлеска вздымаетсялуны огромный шар, ярко-огненный,пугливый. На ветру усталомрезко и долго кричат вороны.<p>ХАЙНЦ ПИОНТЕК
<a l:href="#c_31"><sup>{31}</sup></a>(1925–2003)</p><p>Унесенные ветром</p>
