Коль я погибну, думай лишь о том,Что стал навек английским утолокВдали, за сотни миль, в краю чужом,Где в прахе тучном клад бесценный лег.Он Англией рожден был и взращен,Ее частица, плод ее любви.Он, воздухом и солнцем освященАнглийским, дух ее носил в крови.Знай, это сердце, прочь отринув злоИ слившись с вечным пульсом, навсегдаВсё сохранит, что Родина дарила:Счастливых дней мечты, и душ тепло,И юные веселые годаПод светом мирных звезд отчизны милой.<p>ДЖОЗЕФ (ДЖО) КОРРИ
<a l:href="#c_120"><sup>{120}</sup></a>(1894–1968)</p><p>Сонет</p>Я в классиках не очень-то силен.Что Данте, что Гомер? Лишь имена.А Тир и Троя — что-то из временСтаринных. И когда мне не до сна,Мой голос хриплый о простой любвиПоет — о том, что знаю, — о простыхДевчонках — Боже их благослови! —И мало проку от рулад моих.Спою-ка я еще! А вдруг — как знать —Я в песенке о той, что мне мила,Смогу с косноязычьем совладать?Любви по силам всякие дела.Черт побери, ведь сколько было тех,Кто парой строчек заслужил успех!<p>ЯКОВ ЛАХ
<a l:href="#c_121"><sup>{121}</sup></a></p><p>ИЕГУДА АМИХАЙ
<a l:href="#c_122"><sup>{122}</sup></a>(1924–2000)</p><p>«Высокие ветра текут над нами…»</p>Высокие ветра текут над намии даже не касаются листвы.Вот разве только облака быстрыи рябь струится нашими тенями.Транжирят брызгалки — рука легка —предшественников достоянье — водув угоду травам, птицам, небосводуи нам с тобой чуть-чуть. Издалека,с холодных гор спускается туман,ползет во прахе, неуклюж, незван,тоскливо думу думая одну.И морю близкому, что заслонил курган,катить вовек нутро свое по днуна берег, что и так настроен на волну.<p>Юный Давид</p>Когда победный первый гул затих,Давид вернулся в общество ребят,они в кольчугах новеньких своихпо-взрослому держались все подряд.Охриплый смех и по плечу шлепок.Кто сплевывал, а кто — бранился на чем свет.Давид же, позабыт и одинок,впервые понял, что других Давидов нет.И Голиафову башку куда девать?О ней он будто начал забывать,хотя еще за волосы держал.Тяжелый и ненужный матерьял.И птицы вдаль кровавые плывут,не слыша, как и он, вопящий люд.<p>Гора Сион</p>В смятении всё на дыбы взвилосьвнезапно перед каменной стеной —псалмы, ступени, проволоки ость,могильники и кипарисов строй,что знали обо всем, но замерли, когдастреляли из молитвенных рядовочередями плача. И без дальних словшофары
[12]не оставили следаот бывшей тишины. Лишь высилась стена,монашеское доносилось пенье,и минарет за церковью Успеньяуже не целил ввысь — макушка снесена.Но выстлали они ковровый разноцветДавиду своему, которого там нет.<p>НАТАН ЗАХ
<a l:href="#c_123"><sup>{123}</sup></a>(р. 1930)</p><p>«Человек что трава его дней…»</p>
