Прошло чуть больше семи месяцев после этого события, как уже новое происшествие подобного рода потрясло Москву. Восьмого января 1977 года сразу в трех местах столицы произошли взрывы: в 17.33 — в вагоне поезда метро между станциями «Измайловская» и «Первомайская», в 18.05 — в торговом зале продуктового магазина № 15 Бауманского райпищеторга и в 18.10 — около продовольственного магазина № 5 на улице 25-летия Октября, где взорвалась мусорная урна. В результате этих взрывов было убито 7 человек и 37 получили различные ранения. За шестьдесят лет Советской власти это была первая столь крупномасштабная диверсия в столице СССР. Для поимки опасных террористов на ноги были подняты все наличные силы КГБ и МВД. В общественном транспорте появились усиленные патрули, л юди стали буквально шарахаться от бесхозных сумок и пакетов.
Поиски преступников длились около полугода, после чего — в октябре 1977 года — КГБ объявил, что арестовал видного армянского диссидента Степана Затикяна и еще двух сочувствовавших правозащитникам — Акопа Степаняна и Завена Багдасаряна. Им и предъявили обвинение в организации и осуществлении январских взрывов.
Следствие по этому делу длилось почти полтора года. И середине января 1979 года в Москве состоялся суд над тремя террористами. Главный обвиняемый — Затикян на протяжении всего следствия отрицал свою вину, а на суде вообще не давал никаких показаний и отказался от спциты. Двое других обвиняемых после долгих отпирательств сознались в своей вине.
Суд длился всего четыре дня и вынес всем троим расстрельный приговор. Тридцатого января 1979 года его привели в исполнение.
Из сенсаций того времени, относящихся к теме нашею разговора, можно упомянуть внезапную смерть члена Политбюро шестидесятилетнего Федора Кулакова, которая последовала в ночь с 16 на 17 июля 1978 года. Как говорил впоследствии Петр Егидес, знавший Ф. Кулакова довольно близко: «И вдруг Кулаков внезапно скончался, умер, исчез — а ведь он был здоровяк, крепкий мужчина. И меня, конечно, не покидает чувство, что он оказался кремлевской мафии не ко двору, и его «испарили» по Оруэллу…»
Версия хотя и спорная, но вполне вероятная. Ф. Кулаков в 1978 году был одним из самых энергичных людей в Политбюро, и его потенция в споре за пост Генсека была сильнее, чем у Л. Брежнева. Да и опыт в подобного рода делах у КГБ был весьма богатый. Впрочем, как и у всякой другой спецслужбы. В качестве примеров из этой области приведу два случая, относящиеся к 1971 и 1978 годам.
В августе 1971 года в городе Новочеркасске находился писатель Александр Солженицын. К тому времени он уже успел изрядно потрепать нервы советским властям, и те решили его попросту убрать. Во всяком случае, так об этом говорит участник тех событий бывший майор из ростовского управления КГБ Борис Иванов. Именно ему было поручено в дни, когда в Новочеркасске гостил Солженицын, оказать содействие офицеру КГБ из Москвы, который прибыл в тот же город для выполнения особо секретного задания. Что это за задание, Иванов, естественно, тогда еще не знал.
Восьмого августа гость из Москвы (офицер) прибыл в Новочеркасск и поселился в номере «люкс» гостиницы «Московская». В тот же день они с Ивановым спустились в ресторан поужинать, и тут Иванов обратил внимание на ничем не примечательного молодого человека, плотного, невысокого роста, с короткой стрижкой. Московский гость переглянулся с ним, хотя и ничем не выдал, что тот ему знаком.
Девятого августа «наружка» (служба наружного наблюдения) несколько часов «пасла» Солженицына по всему городу. Когда писатель со своим другом оказались на центральной улице города, по их «следам» уже пошли гость из Москвы, незнакомец из ресторана и Иванов. Вскоре вся компания вошла в продуктовый магазин, где Солженицын встал в очередь в кондитерском отделе. Следом за ним в очередь встал и незнакомец из гостиницы. Находясь в непосредственной близости от Солженинына, прикрываемый от людей офицером, он в течение нескольких секунд манипулировал руками. Как заметил Иванов, в руках у него был какой-то предмет. Постояв несколько мгновений возле писателя, незнакомец отошел от него и уже на улице произнес: «Все, теперь он долго не протянет».
Однако то ли манипулятор оказался дилетантом, то ли вмешался счастливый случай, но Солженицын иыжил. В тот же день к вечеру, почувствовав недомогание, он собрал вещи и срочно выехал в Москву. Там ему стало еще хуже, и он около двух месяцев провалялся в постели, мучаясь страшными болями. Врач Н. Жуков, лечивший его, определил заболевание как ожог второй степени. Однако это, судя по всему, было отравление ядом рицином, который содержится в клевещине (турецкая конопля). Через семь лет после этого случая рицином будет убит в Лондоне болгарский диссидент Георгий Марков.