Сначала выслушаем польского автора Яна из Михочина. Это так называемая Ченстоховская рукопись, датированная 1423 годом:
"Наши старики, старухи и девушки не молятся о том, чтобы стать достойными восприятия святого духа, но в эти три дня, когда надлежало бы предаваться размышлениям (троицын день, духов день...), сходятся старухи, женщины и девушки, но не в храм, не на молитву, а на пляски; не к богу взывать, но к дьяволу: Issaya, Lado, Hely, Iaya".
В 1423 году пережитки языческих верований в Польше еще так сильны, что Ян из Михочина разражается затем гневным призывом предать на вечные муки стариков, старух, женщин и девушек, верящих старым, поименованным выше богам. Этот документ показывает, что христианство победило далеко не сразу, и даже через пятьсот лет в Польше народ верил старым богам. К счастью. Потому что не будь этой веры и не будь подобных документов, автору этих строк не удалось бы вернуть полякам древнейший период их истории, героический и неповторимый.
Обратим внимание на бога, который поименован Ладо. Сопоставим это имя с именем другого языческого божества поляков Ileli, Ilely, которое упомянуто в подобном же документе. Совпадение корней может удивить, если только забыт очевидный факт: у племени часто был свой племенной бог. Был он и у лаиев-ляхов. И если поляки унаследовали имя славного фракийского племени, то само это племя еще во Фракии называло себя именем своего племенного бога: лаии верили богу лаиев. Имена богов произнесены, и остается только добавить, что и богиня Ладо известна прежде всего в Средиземноморском регионе и затем только на новых землях поляков. "Никаких препятствий к признанию праславянской древности Лады нет", - пишет Б. А. Рыбаков в своей монографии "Язычество древних славян".
Лель и Лада знакомы славянам раннего периода очень хорошо. Об этом говорит сербское имя Льельо, хорватское Льелё, русское Ляля. Ритуальные костры в честь Лели-Леля в Болгарии называли холелиями. "Не было ли перенесено еще в древности название праздника в честь весенней Лели... на сопровождающий празднество костер, символизировавший разгоравшееся тепло природы?" спрашивает Б. А. Рыбаков в книге "Язычество древних славян".
В дополнение к этому нужно отметить, что во Фракии еще исстари, до засвидетельствованных письменными источниками поздних походов в эту землю славян, был обычай разжигать ритуальные костры.
Древние греки пришли на землю пеласгов-лелегов. Лелеги - древнейшее племя, имя его сохранилось в произведениях древнегреческих авторов. Правомерно предположение, что Лель, Леля и было племенным божеством лелегов. Затем оно перешло к другим фракийским племенам. Нельзя не обратить внимание на созвучие "лелеги-лаии". Если оставить без внимания суффикс и окончания, то корень тот же, что и в имени Лель, Илели.
Росомоны. Упоминание этого племени Иорданом дало повод к жарким спорам, суть которых будет ясна из последующего. В книге Б. А. Рыбакова "Киевская Русь и русские княжества" события изложены эпически спокойно: "Среди племен, временно служивших Германариху, упомянуты "росомоны", самовольно покинувшие готов. Два росомона, мстя за свою сестру, Сунильду, ранили конунга мечом".
Напротив, в одной из работ А. И. Попова рассказ Иордана вызвал целый шквал категорических заключений и рекомендаций: "В нашей отечественной научной литературе нередко привлекалось имя одной племенной или родовой группы, связанной с готами и носившей название росомоны. Привлекало это имя исследователей (историков) тем, что в нем заключается слог "рос", а это давало смелость некоторым авторам объявлять его "русским", то есть будто бы славянским.
Подобное утверждение не может быть признано правдоподобным, так как личные имена росомонов, указанные в сочинениях писателя VI в. Иордана, ничего общего со славянством не имеют; в частности, имя женщины этого рода, упоминаемое этим автором, - Сунильда (или Сванегильда) - чисто германское. Это показывает лишний раз рискованность поспешных заключений с помощью случайных этнонимических созвучий - вроде росы (русы) - росомоны - роксоланы, выдвигаемых некоторыми авторами в качестве якобы серьезных аргументов для оправдания тех или других исторических построений". В том же духе А. И. Попов продолжает и далее, и нельзя не признать его правоту: действительно, ни один из историков не приводил никаких аргументов, кроме упомянутых выше созвучий. Предоставим теперь слово самому Иордану.
