— Милая матушка! сказалъ мальчикъ, — вы прежде разсудите толкомъ; вдь эти очки достались мн чуть не даромъ, иначе я бы ихъ не купилъ. Одного серебра въ оправ вдвое больше, чмъ на эту сумму.
— Убирайся ты со своей оправой! воскликнула жена вн себя отъ гнва:- даю голову на отсченіе, что и половины денегъ не воротишь, коли продать ее на всъ ломанаго серебра, по пяти шиллинговъ за унцію.
— Насчетъ оправы можешь не безпокоиться, — сказалъ я:- за все не дадутъ и шести пенсовъ, потому что я сейчасъ разсмотрлъ, это вовсе не серебро, а просто посеребреная мдь.
— Какъ не серебро! крикнула она:- разв оправа не серебряная?
— Нтъ, душа моя, она такая же серебряная, какъ и твои кастрюли.
— И такъ, значитъ мы лишились лошади и за это нажили двнадцать дюжинъ зеленыхъ очковъ въ мдной оправ и сафьяныхъ очешникахъ. Шутъ бы ихъ взялъ, твои мерзкія побрякушки! Надо же быть болваномъ, чтобы дать себя надуть до такой степени. Не могъ ты разв разобрать, съ кмъ имешь дло?
— Ну, душа моя, вступился я, — въ этомъ ты не права: всего лучше было, чтобы онъ вовсе не имлъ съ ними дла.
— Дуракъ, идіотъ неотесанный! — продолжала она, — вздумалось же натащить въ домъ такой дряни! Кабы моя воля, сейчасъ бы все въ печку бросила!
— И опять ты неправа, сказалъ я, — хоть они и мдные, а все же стоитъ ихъ поберечь, потому что, сама согласись, лучше же имть мдныя очки, чмъ совсмъ ничего.
Между тмъ и бдный Моисей убдился въ своей ошибк. Онъ ясно увидлъ, что его обманулъ какой-то мошенникъ, угадавшій по его лицу, что его не трудно будетъ провести. Я разспросилъ его, какимъ образомъ все это случилось, и вотъ что онъ разсказалъ. Продавъ лошадь, онъ бродилъ по ярмарк, подыскивая купить другую. Какой-то человкъ, очень почтенной наружности, подошелъ къ нему и, сказавъ, что у него есть продажная лошадь, привелъ его въ какой-то балаганъ.
— Тутъ, — разсказывалъ Моисей, — попался намъ другой человкъ, очень хорошо одтый, и сказалъ, что ищетъ занять двадцать фунтовъ подъ залогъ вотъ этихъ очковъ и согласенъ уступить ихъ хоть за треть настоящей цны. Тогда первый джентльменъ, объявившій себя моимъ пріятелемъ, сталъ шептать мн, чтобы я скоре покупалъ очки, не упустилъ бы такого случая. Я послалъ за мистеромъ Флемборо, чтобы посовтоваться; но они и его уговорили такъ же, какъ меня, и мы съ нимъ оба купили по двнадцати дюжинъ.
Ужъ сколько разъ моя семья длала тщетныя попытки къ свтскости и всякій разъ какое нибудь непредвиднное бдствіе разрушало наши планы. Я старался воспользоваться каждымъ такимъ случаемъ, чтобы пробудить ихъ здравый смыслъ по мр того, какъ судьба наносила удары ихъ тщеславію.
— Вотъ видите, дтки мои, говорилъ я, — какъ мало толку выходитъ изъ вашихъ заботъ обмануть ближнихъ и гоняться за высшими міра сего. Когда бдняки желаютъ непремнно водиться только съ богачами, они навлекаютъ на себя ненависть себ подобныхъ и презрніе тхъ, за кмъ гонятся. Общество неравныхъ по положенію всегда невыгодно отражается на слабйшихъ: богатые пользуются всми радостями, а бднымъ достаются только тяготы, съ ними сопряженныя. Дикъ, поди сюда, мой дорогой мальчикъ, разскажи-ка басню, которую мы съ тобой читали сегодня, она и для взрослыхъ полезна:
