— Мне об этом ничего не известно, мы можем только догадываться, куда они уходили… — примирительным тоном ответил адвокат. — Однако, друзья мои, не падайте духом! Я лишь набросал перед вами критические варианты, чтобы из состояния эйфории, типичной для всех наследников, вернуть вас на грешную землю. Между тем ваш фонд — почему бы и нет? — может быть, терпеливо дожидается вашего прихода.
— Да, очень хотелось бы в это верить… Но вы могли бы что-то предпринять для его обнаружения?
— Конечно. Более того, я скажу вам, что мы уже начали эту работу.
— Хорошо. Тогда, давайте, поговорим о ней.
— О чём именно?
— О сроках, о гарантиях, о стоимости…
— Да, разумеется! Но только не торопитесь, месье Алексей! В подобных делах любая спешка — первейший враг успеха.
— Мы готовы ждать, — ответил примирительно Алексей, — однако время у нас — не безгранично. Хотелось бы поскорее приступить к работе. Насколько я понимаю, речь пойдёт о контракте с вами?
— Возможно. Однако дайте нам подумать несколько дней. Я лично позвоню вам, как только обрету ясность по возможностям и срокам нашей работы. Уверен, что эти несколько дней вы сможете с пользой провести. Ведь вся Швейцария — перед вами!
— Спасибо, это на сегодня — наше единственное утешение. Будем ждать от вас обнадёживающих известий! — ответил Алексей вставая, чтобы попрощаться.
Покидая офис Авербаха, Алексей отказался от предложения воспользоваться автомобилем и вновь предпочёл пойти пешком куда глаза глядят.
— Час от часу не легче, — по прошествии времени сказал он Марии. — Я уверен, что они просто разыгрывают нас или устраивают какую-то мистификацию, чтобы выжать всё, что мы знаем о фонде. Право, не ожидал я подобного от господ швейцарцев…
Мария остановилась, чтобы ответить шёпотом:
— Возможно, друг твоего отца не ошибался, когда писал о том, что фонд является чем-то исключительным. Швейцарцы вполне могут об этом знать и, увидев нас, заключить, что мы — мошенники, которые хотят завладеть чужими богатствами. В самом деле — приехала на гастроли никому не известная молодая парочка…
— Но мы же и в самом деле приехали сюда на твои гастроли! — с горечью в голосе рассмеялся в ответ Алексей и, ускорив шаг, зашагал в направлении зеленеющего впереди парка Англе. Ничего другого, кроме как впустую тратить время и сжимать от бессилия кулаки, ему не оставалось.
— Хорошо, пусть мы — на гастролях, — неожиданно согласилась Мария, остановившись напротив знаменитых цветочных часов. — Между прочим, они сами отдали мне первое место, и два банкира из Берна оставили мне свои визитки. Позволь, я позвоню одному из них или обоим сразу. Пусть помогут, если обещали помогать!
— Спьяну много что можно пообещать, — буркнул Алексей, однако сильно возражать не стал.
Рассматривая протянутые Марией визитные карточки, он обратил внимание на фамилию, созвучную с известной на весь мир династией швейцарских финансистов и, поразмыслив, предложил позвонить именно ему. Было решено, что звонок они сделают в конце рабочего дня, что разговор на английском начнёт Мария и затем, посетовав на трудность в изложении сложных финансовых материй, попросит разрешения передать трубку Алексею.
Не имея более внутренних сил, чтобы тратить их на многочисленные женевские достопримечательности и оттого проторчав до пяти часов в парке Англе, они, наконец, позвонили в Берн. Разговор на удивление оказался лёгким и весёлым. Когда Алексей излагал суть образовавшейся проблемы и в ответ слышал на другом конце провода «Bagatelle!»[57] и «Cela va passer!»[58], ему временами казалось, что собеседник просто отшучивается. Однако нетрудно было заметить и то, что банкир схватывал суть дела мгновенно и временами своими короткими репликами в точности предварял то, что Алексей ещё только собирался ему сказать. В завершение разговора банкир попросил передать несравненной «russo diva»[59], чтобы та ни в коем случае не волновалась и «ждала информации».
Несмотря на обнадёживающую тональность, разговор с именитым банкиром не смог вернуть наших героев в прежнее расположение духа. Алексей высказал предположение, что всему виной — известная русская критичность и боязнь подвоха. Предложив вместо романтического ужина на берегу просто выпить кофе с круассанами, он вызвал такси, и они засветло вернулись в Лозанну.
Утром Алексею пришлось вспомнить золотые слова молодого графа Монтекристо — «ждать и надеяться». Ничего другого, увы, не оставалось. Мария, чтобы не закиснуть совсем, с жалкой сотней франков в кармане отправилась осматривать окрестные магазины, а сам же он, разыскав на веранде несколько предназначенных для курения столиков, молча сжигал одну мини-сигару за другой.
Когда Алексей увидел спешно приближающегося к нему метрдотеля, то решил, что чрезмерным курением он что-то нарушил и его за это намерены оштрафовать. Однако запыхавшийся метрдотель сообщил, что в холле гостиницы его ожидает представитель Banque Nationale le Suisse.
