Широкоплечий, весивший далеко за сто килограмм, с силой навалился на Алексея сзади, обхватил руками за плечи и практически лишил возможности пошевелиться. В нос удалили острый химический запах кожи и густой аромат незнакомого одеколона, которым широкоплечий был пропитан буквально насквозь.
Драка распалялась. Алексей с превеликим трудом сумел, используя стиснутого в захвате худощавого в качестве массы, начать валить широкоплечего. Наклонившись, тот взвизгнул от боли, однако продолжал удерживать Алексея, не позволяя ему вывернуться вбок и освободиться от цепких клешней. Воспользовавшись замешательством, худощавый сумел свободной рукой схватить Алексея вблизи колена, не позволяя перевернуться и встать. Несмотря на хорошую форму у Алексея и владение искусством самозащиты, силы были существенно неравными для того, чтобы из драки можно было выйти ловким броском или переворотом. Дело неотвратимо двигалось к применению болевых приёмов или банальному мордобою.
Вокруг дерущихся быстро собралась толпа. Неожиданно, энергично расталкивая зевак, рядом возникли двое в милицейской форме.
— Прекратить драку! Полиция!
«Вот те на! — сокрушенно подумал Алексей и разжал руки. — Попал к полицаям! Жаль, не успел разобраться толком, что за власть в этой стране!».
Алексей с досадой выплюнул угодивший в зубы песок и быстро встал на ноги.
Драчуны также оставили Алексея и начали подниматься с земли. Алексей заметил, как кивком головы широкоплечий поздоровался с одним из полицейских.
— Что случилось? — спросил полицейский широкоплечего.
— Шмальц пропал. А у него, — он ткнул пальцем в ватник Алексея, — телефон Шмальца в кармане нашли. Разобраться бы надо, откуда взял.
Второй полицейский, который, судя по всему, был старшим в наряде, отвёл взгляд в сторону и безучастным голосом произнёс:
— Мы же с вами договаривались, что разбираться надо в другом месте, Россия большая. А у нас — чтобы никаких разборок!
Широкоплечий помолчал и даже как-то извинительно отступил на шаг назад, лёгким наклоном туловища и жестом руки показывая — нате, разбирайтесь!
— Кто такой? — строго спросил полицейский, обращаясь к Алексею.
— Гурилёв Алексей Николаевич.
— Так, Алексей Николаевич… Пройдёмте-ка с нами!
Алексея перевели через широкую асфальтированную площадь перед рынком в двухэтажный домик, над крышей которого развевался трёхцветный белогвардейский флаг, с блестящей вывеской, украшенной двуглавым орлом какого-то странного и далеко не канонического вида. По ходу движения он старался фиксировать и запоминать все детали и особенности окружающей обстановки, однако жизненно необходимое для разведчика трезвое внимание напрочь отсутствовало из-за прилива эмоций: «Где я всё-таки? Что происходит? Кто эти люди и что им от меня нужно?»
Алексея провели по узкому плохо освещённому коридору, в середине которого под яркой лампой сидел дежурный офицер, водворили в тесную комнату и указали на обшарпанный деревянный стул возле пустого письменного стола, приставленного у стены с крошечным зарешёченным окном. Один полицейский, держа руку на кобуре, остался охранять Алексея, второй куда-то ушёл. Минуло четверть часа, прежде чем он вернулся вместе с весёлым полицейским капитаном.
Полицейский капитан, внимательно осмотрев задержанного с ног до головы и, видимо, убедившись, что перед ним находится лицо вполне миролюбивое и даже, несмотря на своё странное одеяние, ничем не напоминающее хулигана или уголовника, лёгким кивком головы дал знак обоим полицейским удалиться.
Капитан зажёг в комнатке свет и опустился за стол. Когда глаза привыкли к свету, Алексей с изумлением увидел большой настенный календарь с портретом Дзержинского и фантастической надписью — 2012 год!
Устроившись поудобнее, капитан представился:
— Участковый уполномоченный капитан милиции Расторгуев! Назовите себя.
Алексей повторно назвал свою фамилию, имя и отчество, после чего поинтересовался:
— Так я нахожусь в полиции или милиции?
Капитан усмехнулся:
— А как хотите! Мне, например, милиция ближе.
— Но тогда как же так? Меня на улице задержали полицейские. Что происходит?
Капитан посерьёзнел и внимательно взглянул Алексею в лицо. «Странный тип, — подумал он про себя. — Под дурочка, что ли, косит, или под бомжа, который газет не читает? Ведь уже больше года прошло, как нас переименовали. А может, это он давит на чувство ностальгии? А если давит, то, значит, он что-то обязательно совершил, иначе зачем ему выбивать из меня слезу?»
— Давайте, молодой человек, не будем вспоминать прошлое. Оно ведь не сильно помогает. Лучше рассказывайте сразу, что натворили.
— Я ничего не натворил. В лесу подобрал этот… радиотелефон. На рынке он у меня в кармане стал звонить, и те двое незнакомых мне людей на меня набросились. Хотя я сразу согласился отдать им этот радиотелефон. Мне он не нужен, а если он их — то пусть забирают. Ещё они говорили про какого-то Шмальца и про то, что эта вещь — его.
