Здравый отсчитал Фирику три тысячи и предложил приобрести на почте талон для международного разговора. Фирик с изумлением взглянул на Петровича и, приняв его несколько устаревшее предложение за шутку, засобирался на станцию. Алексей повертел в руках радиотелефон и попросил на время похода к станции оставить его у себя. Фирик удивился ещё больше, однако возражать не стал.
По возвращении со станции Фирик действительно сумел дозвониться в далёкое арабское государство дяде Сафару и достаточно долго и эмоционально излагал ему по-таджикски ситуацию. В самом конце разговора он нацарапал гвоздём на дощечке какой-то номер. Это был телефон озеленителя Абдуллы, который должен был работать в нужном месте.
— Будем звонить Абдулле? — спросил Фирик.
— Обязательно будем. Но ты скажи, дорогой человек, — что, в Москве и в самом деле не осталось русских строителей?
— Не осталось. Не хочет русский человек работать, не желает! Весь Таджикистан сейчас в Москве. Все стройки, рынки, магазины… А вы что — давно тут не были?
— Да, мы отсутствовали достаточно продолжительное время, — ответил Алексей. — Но это не важно. Давай-ка лучше подумаем, чем будем объяснять Абдулле необходимость нашего визита в дачный спецкооператив?
— Самое простое и понятное, — сказать, что нужно срочно забрать с дачи, на которой трудились, свои инструменты, а хозяина нет, — предложил Алексей. — Что думаешь?
— Это неважно, командир! — ответил Фирик. — Я не знаком с Абдуллой но знаю, что он не будет ничего спрашивать. Какая ему разница, какое ему дело до другого русского хозяина? Если Абдулла сможет выписать нам пропуск, то его нужно будет просто отблагодарить. Сможете?
— Сможем, — резко ответил Петрович. — Звони своему Абдулле!
Все замолчали, Фирик набрал номер и было слышно, как из трубки раздаются длинные гудки. Он набрал ещё раз — никто не отвечал. Лишь в конце третьей попытки что-то тенькнуло, и послышался хриплый немолодой голос на незнакомом языке.
Проговорив с несколько минут, Фирик положил трубку на подоконник и с довольным видом сообщил, что Абдулла заказал автомобиль с саженцами деревьев, на который уже выписан пропуск, что шофёр только что звонил ему и сообщил, что находится в пути, и что Абдулла не возражает, если Фирик со своими людьми договорятся с шофёром и прибудут в дачный спецкооператив для решения нужных проблем. В завершение Фирик озвучил просьбу Абдуллы о том, «чтобы было всё без криминала».
— Гарантировать не могу, но постараемся, — ответил Фирику Петрович. — И у тебя ведь ситуация непростая, и у нас, так что ты должен понимать.
— Я понимаю…
— Тогда звони шофёру! Пусть заезжает за нами куда-нибудь сюда.
Минут через сорок на радиотелефоне Фирика раздался ответный звонок от шофёра, который сообщал, что ждёт их напротив пруда на Очаковском шоссе.
Для проведения спецоперации в Архангельской роще были найдены и взяты с собой две лопаты, лом и несколько старых вёдер. Решили, что ещё не вполне выздоровевший Алексей облачится в цивильную одежду и будет играть роль распорядителя, а Петрович — вновь оденет телогрейку и сапоги.
Возле Невершинского пруда их поджидала аккуратная полуторка с поэтическим названием «Газель». Петрович и Алексей разместились в кабине вместе с водителем, а Фирик забрался в крытый кузов, в котором стояли саженцы и ящики с рассадой. Неожиданно Петрович потребовал, чтобы все вышли, и громко заявил: «Хозяин просил обязательно привезти сирень из Очаково. Здесь прошло его детство, поэтому быстро выкапываем вон тот куст!»
Пришлось выгружать лопаты, выкапывать и затаскивать в грузовичок пыльный двухметровый куст сирени с набухшими тёмно-фиолетовыми гроздьями, росший неподалёку.
Въезд в дачный спецкооператив оказался, как и предполагалось, делом непростым. На одном КПП номера машины в записях не оказалось, и пришлось искать вторую проходную. Затем, миновав искомый пост охраны с двумя хмурыми автоматчиками, пришлось достаточно долго помогать в разгрузке посадочного материала, заказанного Абдуллой. И лишь когда Абдулла, сверив доставленный ему груз с накладными и спрятав в карман сунутые ему Алексеем три тысячи рублей удалился по своим делам, Петрович смог отправиться на поиск места, где предстояло искать тайник.
Если вести счёт не астрономическому, а человеческому времени, то с момента закладки тайника в ноябре сорок первого года для Петровича не прошло и года, и он должен был в мельчайших подробностях помнить все детали и приметы. Правда, за прошедшие семьдесят лет сосновый бор на крутом речном берегу значительно преобразился — появились новые дорожки, фонари освещения, поручни, сверху склона протянулись заборы и решётки, а кое-где прямо над обрывом нависли затейливые дачные постройки. До неузнаваемости изменилась и заброшенная речная пристань, которая служила едва ли не главным ориентиром…
Наконец, со стороны берега раздался негромкий свист Петровича, и Алексей с Фириком, прихватив с собой лопаты и одолженный у водителя широкий отрез брезента, спустились к нужному месту.
