— Как хотите: можете признать и можете отвергнуть. Но в данный момент времени перед вами стоит сын советского дипломата Николая Савельевича Гурилёва и отчасти знакомой вам Евдокии Семёновны, до замужества Иловайской. Этот человек — я. Родился в Москве на углу Неглинной и Театрального проезда в 1916 году. В тридцать четвёртом окончил школу, успел поработать в издательстве, начало войны встретил в аспирантуре ИФЛИ. В июле был мобилизован, прошёл спецпоготовку, выпущен в звании младшего лейтенанта. Во время выполнения задания в районе Ржева в апреле 1942, видимо, пропал без вести вместе с товарищем. То есть с ним, — Алексей кивнул в сторону Петровича. — А три дня назад мы каким-то чудом очнулись и выбрались из ржевского леса. Петрович, скажи сам несколько слов о себе.
Петрович с явной неохотой подключился к разговору:
— Моя биография не изобилует столь яркими деталями. Родился я в Коломне в 1909-м, в семье железнодорожного инженера. Работал в одном из технических отделов НКВД. На спецзадание вышел в звании сержанта госбезопасности. Ну а далее — всё, как сказал мой командир. Полностью подтверждаю. С апреля сорок второго по апрель нынешнего года где-то, видимо, находился, однако где именно — не имею понятия.
На какое-то время воцарилась звенящая тишина, и посреди этой тишины неожиданно громко вдруг раздался смех Марии:
— Ребята — просто таланты! Перевоплощение и игра — высший класс! Нет слов!
— Да, — радостно поспешил согласиться со своей сестрой Борис. — Сыграно вживую. Детали, образы — не придерёшься. Давайте-ка, братцы, выпьем за вас, что у нас осталось!
— Не надо…
— Я хотел бы кое-что ещё разъяснить…
— Нет, нет, всё! Пьём за вас!
Борис всем своим видом дал понять, что в качестве хозяина застолья он не приемлет никаких отказов, и быстро разлил остававшуюся водку. Бокалы исторгли приятный звон и вскоре были опустошены. Тогда Борис резюмировал:
— Вот теперь — всё. Лично я пить прекращаю. С завтрашнего дня — только работа и творчество. И вместе мы горы свернём.
Когда Борис замолчал, Алексей поднялся из-за стола, подошёл к нему и положил на плечо свою руку.
— Я тоже думаю, что вместе мы сотворим великие дела. Нашему знакомству нет и часа, но уже ясно — мы очень неплохо подходим друг для друга. Но тем не менее я хотел бы ещё раз сказать — всё, что только что я изложил о своём прошлом, а Василий Петрович о своём — это правда. А правда интереснее любой, даже самой невероятной, актёрской игры.
— Ну уж нет! — раскрасневшийся Борис тоже поднялся из-за стола и продолжил, немного запинаясь от хмельной усталости, свою прежнюю линию. — Невероятна именно твоя игра! Извини, но я в этом понимаю толк… Ты — мастер перевоплощения. Да! И я хочу по этой причине выпить именно за тебя!
С этими словами он потянулся за бутылью, однако обнаружив, что она пуста, несколько мгновений глядел на неё, как на предателя, воспалёнными глазами.
— Вот тебе и выпили… Измена…
— Сядь, Боренька, мы уже за всё выпили. Давай кофе заварю?
Алексей с тревогой взглянул на Бориса, который на глазах терял над собой контроль и, казалось, скоро свалится в пьяный сон. Кто знает, сколько он выпил накануне? Вдруг с ним что случится, приедут врачи, полиция, спросят документы, которых у них нет… Бедная его сестра, ей, скорее всего, будет нужно помогать, а они, оставаясь на нелегальном положении, помочь не смогут… Нет, это парня необходимо любой ценой вернуть в чувства, и вернуть немедленно. Но как? А может быть — попытаться немедленно, прямо сейчас сделать то, что он хотел отложить на утро? Сделать — и тем самым подтвердить правоту рассказанной им истории! Хорошо бы, однако поймёт ли всё правильно этот перебравший современный москвич? Тогда откладываем назавтра? — Нет, тоже нельзя… Ну, тогда будь что будет!
И Алексей с силой потряс Бориса за плечи.
— Проснись, товарищ!
— А-а…
— Ты не скажешь, когда в этой квартире последний раз делался ремонт?
— Какой ремонт?
— Нормальный, серьёзный ремонт.
— Не было в ней ремонта, — тихо ответил Борис. — При мне — не разу. Только обои переклеивали и ванну сменили. Куда прикажешь девать книги и рояль, если затевать нормальный ремонт?
— Я тоже так подумал. Вот эта трещина на гипсовой розетке, — и Алексей указал пальцем на потолок, откуда свешивалась освещавшая кухню люстра с пыльным стеклянным абажуром, — я её прекрасно помню, она появилась в конце тридцатых, когда дом был ещё новый и дал осадку. А раз в квартире не было ремонта — значит, кое-что здесь должно было остаться с тех пор, и мы сейчас это проверим. А заодно убедим гостеприимных хозяев в нашем древнем и отчасти знатном происхождении.
— Что ты хочешь найти? — поинтересовался Петрович.
— Тайничок из стены. Не сравнить, конечно, с твоим кладом на рублёвской водокачке, но всё-таки…
Расчёт Алексея удался. Борис сразу же перестал клевать носом в стол и заинтересованно поднял голову. На лице Марии промелькнула тень обеспокоенности:
— Тайник? В нашей квартире? Разве такое возможно?
