В результате невезучий капитан Расторгуев оказался в положении печальном и абсолютно со всех сторон проигрышном. Повторное упущение столь серьёзного фигуранта, на которого, помимо подозрения в умышленном убийстве, поступила ориентировка из самой Москвы, тянула на пособничество и преступный сговор. При этом если наказание со стороны своих товарищей в погонах ещё как-никак можно было снести, то как быть с тем, что по первому эпизоду он превращался в “отмазчика” убийцы Шмальца? А может быть - и в прямого соучастника гибели мафиозо, за что ему, дело ясное, не уйти от ответа перед местными криминальными кругами! Поэтому у капитана оставался только один способ, чтобы уцелеть,- рассказать всё так, как было на самом деле.
И он, не раздумывая, дал развёрнутые и подробные показания, какого рода разговор он вёл в апреле с предполагаемым убийцей Шмальца и что именно произошло в ночь с пятницы на субботу возле особняка. Под протокол с видеозаписью и при включённом полиграфе [“детекторе лжи”] Расторгуев поведал ошарашенным коллегам, что задержанный им в апреле на рынке подозреваемый на полном серьёзе и с абсолютной убедительность заявил, что является офицером НКВД Алексеем Николаевичем Гурилёвым, воскресшим из 1942 года. В подтверждение своих слов Расторгуев вспомнил и попросил немедленно “пробить” названный Алексеем московский адрес и даже пятициферный, с прописной буквой впереди, довоенный номер телефона. Поведал он и о том, что уйти тогда задержанному помогла нечистая сила, и эта же нечистая сила, по-видимому, усыпила бдительность патрульных, которые в порыве благодушия отдали задержанного на поруки склонной к мистицизму гражданке Зозуле.
Далее капитан, трижды поклявшись в правдивости и верности своих слов, заявил, что счёл долгом прибыть к особняку Зозули во внеслужебное время, поскольку имел твёрдое намерение внезапно объявившегося апрельского персонажа задержать и допросить. Однако мистическая природа лейтенанта госбезопасности вновь сыграла с капитаном полиции злую шутку - на выручку к тому явились не кто-нибудь, а двое всадников Апокалипсиса на рыжем и вороном конях, приведя с собой осёдланного коня белого цвета. То есть, как ни крути, задержанный чекист - один из этих невероятных всадников. Четвёртый же и, по-видимому, самый страшный всадник тайно поджидал кавалькаду на углу улиц Гоголя и Карла Маркса, однако отчего-то сам был без коня. Поэтому, заключил капитан, известное пророчество не сбылось в существенных деталях - стало быть, появление и исчезновение мистического персонажа не несёт в себе никакой опасности, ожидаемого в декабре 2012 года конца света не случится, и всё, вообще-то, “не так уж у нас и плохо”.
Присутствовавший на допросе прокурор с последней мыслью Расторгуева решительно не согласился и был готов подписать представление об увольнении капитана из органов с одновременным направлением на психиатрическую экспертизу. Однако дело уже находилось на контроле “у Москвы”, и отныне просто так замять его было нельзя. До позднего вечера, отложив остальные дела, высшие руководители полиции и прокурор спорили, кому надлежит отправлять в столицу соответствующий отчёт. Каждый из них прекрасно понимал, что поставив под документом свою подпись, он автоматически выписывает себе билет в одну с несчастным капитаном палату для душевнобольных, причём, скорее всего, этот билет будет выдан без обратного купона.
После бурных дебатов и употребления далеко не одной бутылки водки, единственно способной в подобной ситуации успокоить нервы, генералы решили подписать донесение всеми вместе вкупе с подтверждающими автографами двух дежурных офицеров и врача, расшифровывающего показания “детектора лжи”. Подобный вариант был не идеален, однако давал шанс, что выводы по отношению к генералам, которые не могут сойти с ума все вместе и одновременно с подчинёнными, не окажутся губительными и непоправимыми. Ну а если уж и попал капитан Расторгуев в подобную передрягу, то пусть один и летит в тартарары!
Бумага была составлена, подписана и вброшена, как полагается, в безучастный и грозный омут “Электронного правительства”.
Однако ко всеобщему изумлению, никаких “организационных выводов” из Москвы в адрес генералов не поступило. Более того, заезжавший на неделе с плановой проверкой ревизор передал некоторым из них “привет от кое-кого наверху” и пожелания “успешной службы”.
После этого прокурор шёпотом высказал предположение, что, возможно, под личиной таинственного Алексея Николаевича Гурилёва в области могли действовать сотрудники спецслужб, проводящие секретную операцию, и теперь, когда в Москве со всеми, с “кем следует”, переговорили - дело прикроют и замнут.
