— Охотно верю. Но тогда поверьте мне и вы. Принадлежащие вам по праву ценные бумаги за минувшие сто с лишним лет проделали долгий и плодотворный путь. Если вы помните, то всё начиналось с векселей крупнейших парижских банкиров. Определённая их часть, конечно, сгорела и потеряна навсегда, зато вот другая… Зато вот другая - другая после заключения Версальского мира была превращена в бумаги таких прогремевших в своё время финансовых учреждений, как Швейцарская банковская ассоциация, американские банки Chase National и Libetry, берлинский Disconto-Gesellschaft, здравствующий поныне банк Лиги Наций и целый ряд не менее именитых центров силы. На сегодняшний день, после многочисленных слияний и поглощений, названия банков и инвестиционных компаний поменялись, однако ядро их капитала, когда-то обеспеченное вашими векселями, никуда не исчезло. Даже демарши генерала де Голля, в шестидесятые годы пытавшегося получить назад из Америки французское золото, обрушить доллар и отчасти в том преуспевшего, не повредили вашему капиталу, поскольку ваши потери в одной валюте отыгрывались через другие. Более того, поскольку известные вам банкиры из Лозанны и Монтрё управляли им весьма ответственно, искусно и никогда не связывались с сомнительными инициативами, то, в отличие от других инвестиций, ваши - практически не пропадали. Так что там, где когда-то доля ваших акций была десять процентов - ныне может оказаться и сорок, и даже все шестьдесят.
— В это трудно поверить.
— Есть вещи, в которые поверить ещё труднее, но - приходится, знаете ли. Например, судьба ваших векселей, вложенных в Goldman Sachs.
— К сожалению, я не в курсе.
— Ничего страшного, я вам расскажу. Основатели ныне знаменитого, а в своё время мало кому известного Goldman Sachs активно пользовались векселями для обеспечения придуманных ими первых IPO [Initial Public Offer - особая технология первичного размещения акций, в которой критическим элементом является гарантия банка-организатора выкупить выпущенные на рынок ценные бумаги по установленной минимальной цене в случае отсутствия или недостаточности спроса]. Это было поистине гениальное изобретение Ротшильдов, в результате которого они забрали под свой контроль колоссальное число успешных компаний во всех частях света. Эти компании росли и укрупнялись, при этом в силу избранной Ротшильдами политики, они поглощали друг друга и заглатывали лакомые куски извне значительно чаще, чем делились с кем-либо со стороны. В результате доля капитала, первоначально вложенного через первые IPO, с годами только возрастала. Поэтому как в последнем случае оценить ваш вклад - пять процентов, тридцать пять или, быть может, все восемьдесят?
— Я понимаю. Однако активы банков, где присутствует след наших старых векселей,- а это, насколько мне известно, и UBS, и Chase, и Bank of America, и Deutsche Bank, в конце концов,- все без исключения пребывают в работе и не могут просто так быть обращены в деньги по моему требованию.
Старая княгиня снова рассмеялась:
— А ведь уверяли меня, что ничего не смыслите в финансах, граф Алексей! Всё, я вижу, вы понимаете, и это меня радует. Я тоже, как вы догадываетесь, кое в чём разбираюсь. Так вот, милый граф, могу вам сообщить, что по самой скромной оценке вам на сегодняшний день принадлежит не менее сорока процентов от совокупного банковского и инвестиционного капитала Запада, не менее тридцати - от капитала банков Японии и не менее пятнадцати процентов от капитала азиатских банков. Так что вы - первый человек на планете, обладающий состоянием далеко за триллион. И это, повторяю, минимальная оценка. На самом деле, ваше состояние должно быть значительно больше. Один Goldman Sachs чего стоит - стоимость активов, которыми он владеет, известна лишь нескольким людям на земле, а ваша справедливая доля там, как я уже говорила, может достигать восьмидесяти процентов.
— Пусть даже все сто, любезная княгиня! Но неужели вы допускаете, что Ротшильды так вот просто возьмут - и примут меня, причём не просто примут, но и согласятся вступить со мною в разговор хотя бы об одном жалком проценте?!
— А куда они денутся?— резко ответила Лещинская-Бомон, и её лицо моментально сделалось серьёзным.— Они же привыкли играть по правилам, а нарушать правила - себе дороже.
— Извините, но мне кажется, что это всё - лишь слова…
— Не надо извиняться, граф, я нисколько не обижаюсь. Уверяю вас, что разговор непременно состоится, и ваша позиция в нём будет чрезвычайно сильна. Я уже беседовала с Ротшильдами на эту тему. Они рады, что вы наконец объявились, и очень бы хотели, чтобы вы нашли возможность встретиться с ними как можно скорей.
