– Может быть… сейчас, сформулирую мысль… – Салазар замялся, но потом спросил напрямую: – Может быть, тот человек, который рассказал вам про это, ошибался? Мы очень внимательно изучили закон, но в нем имеются только косвенные данные о снаряжении участников экспедиции. Никаких прямых упоминаний о том, что у нас заберут доступ к компьютеру, нет.
– Когда Янковский с Кайзером писали этот закон, интегрируемых биокомпьютеров тоже не было, – пожал плечами Эрик. – Что же касается того, что мой знакомый мог ошибиться – я склонен верить техническому директору института наблюдателей.
– Он настолько информирован?
– Салазар, он уже две сотни лет возглавляет одну из структур, отвечающих за внешнюю разведку Федерации. Он информирован гораздо больше, чем ты можешь себе представить.
– Двести лет? – Тина, скромно сидевшая до этого в сторонке, широко открыла глаза. – Это же преступление? Искусственное продолжение жизни запрещено из-за возможных нарушений в генофонде!
– Девочка, ты очень много чего не знаешь о Федерации, – усмехнулся наблюдатель. – Например, я родился двести сорок один год назад.
– Но как…
– Провел сто восемьдесят лет в темпоральной капсуле. Как и множество других наблюдателей.
Орсену показалось, что Салазар не вполне поверил его словам и аргументам, но убеждать кого-то в правоте Кристофа он не собирался. Тем более что директор Коль не показывал никаких документов и ограничился исключительно устной беседой.
А вот Отто, до которого через некоторое время дошла эта же информация, принял ее сразу и безоговорочно.
– Я узнал, что сразу после приземления здесь не останется ничего из привычного нам быта, – напрямик сообщил он, в очередной раз без спроса заняв место напротив Эрика. – Это правда?
– Привет, Отто. Рад вас видеть. Присаживайтесь.
Гость поджал губы и продолжил смотреть на него серьезными внимательными глазами.
Наблюдатель вздохнул:
– Перед отлетом ко мне подошел мой бывший директор. Сразу поясню – я не знаю, какой именно у него уровень допуска, но он один из самых информированных людей на Барнарде. Так вот, он сказал, что Федерация не собирается снабжать векторную миссию лучше, чем того требует закон. А в законе написано только о базовых потребностях. Дальше продолжать?
Отто тихо выругался, а затем произнес:
– Мне кажется, нас попросту хотят убить.
– Тот же самый директор, когда я задал ему этот вопрос, объяснил, что Федерация чтит закон Янковского-Кайзера безусловно. И выполнит все его положения. Поэтому умирать мы будем только из-за собственной глупости.
– Например?
– Например, мы уже выбрали самую неподходящую для жизни планету из предложенных.
– Я сам за нее голосовал, – чернокожий потер переносицу. – Там можно спокойно дышать, есть вода, ресурсы, тепло… чем она плоха?
– Биологическая и сейсмическая угрозы тебя не отпугнули, значит, – Эрик неожиданно понял, что испытывал Кристоф, когда спрашивал его о предложенных вариантах.
– Ну, я так понимаю, там будут землетрясения и какие-то твари, – осторожно сказал Отто. – Мы ведь это переживем?
– Если выберем правильное место для посадки – то переживем. Но вряд ли кто-то проголосует за то, чтобы устроить базу в полярных льдах.
Собеседник снова выругался, а затем неожиданно сменил тему:
– Об этом мы еще поговорим. Сейчас мне требуется ваша помощь в одном небольшом деле.
– Сразу предупреждаю, полковник ясно дал понять, что своего мнения не изменит.
– Да и черт с ним… я о другом. Здесь есть большая группа молодежи, и мне нужно, чтобы они ко мне присоединились.
– По-прежнему думаете о высадке?
– Само собой. Вы с ними общаетесь. Передайте мои слова про возможные проблемы на планете. Расскажите о том, как я это вижу. Объясните все своими словами. Если разговор начну я, они ощетинятся, а это никому сейчас не нужно.
Эрик немного подумал, но затем согласился – несмотря на то что личность Отто вызывала в его душе крайне противоречивые чувства, высказанная им идея всеобщей сплоченности казалась правильной и достойной поддержки.
Спустя неделю группировка чернокожего заметно расширилась, вызвав тем самым осторожное недовольство у разрозненной части колонистов.
Это вылилось в то, что за столом у Эрика оказался уже лейтенант Шульц. К удивлению Орсена, вместе с ним объявилась и Фрея – крайне раздраженная происходящим, но предпочитавшая хранить гордое молчание.
– Доброго дня, наблюдатель. Вы позволите?
– Конечно, присаживайтесь. Слушаю.
– Скажите, я правильно понимаю, что вы сейчас – нечто вроде посредника между Отто и всеми остальными?
– Вряд ли это действительно так. Но я могу с ним поговорить, если это нужно.
Шульц, услышав именно то, что ему было нужно, удовлетворенно кивнул. Затем продолжил:
– Людей очень беспокоит усиление его банды. Меня попросили узнать у вас, как все обстоит на самом деле.
Эрик довольно неприлично фыркнул:
– Лейтенант, вы не находите это смешным? Они боятся Отто, поэтому хотят узнать у меня о его планах. Но они также боятся меня, поэтому посылают на разговор вас.
Со стороны Фреи послышалось недовольное сопение, но на девушку никто не обратил внимания.
