«В нашем случае еще и умением добавится», — подумал Александр. Сейчас он мог позволить себе использовать в бою не только и даже не столько дружинников, сколько витязей. «Не убудет, если на полцикла отвлеку для захвата территорий Аида и окончательного завоевания остатков пространства Юпитера», — прикинул Александр, а потом расхохотался: «Надо же, — сказал он мысленно, — А ведь когда-то думал, что армия фигня — и даром не нужна. Кто орбиту контролирует, тот и папка. Ну да, когда есть чем контролировать, а если вот так — пехота рулит!»
— Мой бог? — озвучил вопросительные взгляды остальных Витомир.
— Да вот, молодость с глупостью вспомнил, — улыбнулся Александр и послал всем собравшемся на совещание мыслеобраз.
— Хм, — задумчиво протянул Милобуд.
— Свежо, — усмехнулся Ярополк.
— А ведь и правда, — потер подбородок Эразм.
— Не стоит отвлекаться, — хлопнул ладонью по столу Александр. — Так что там у нас на востоке? — посмотрел он на Святогора.
— Театр имени Огуна и…
— Совершенно непредвиденная ситуация, — полыхнул глазами Красномир.
«Он все больше и больше начинает походить на шаблонного гения или ученого, только телесами не соответствует», — подумал Александр, посмотрев на всклокоченную, тронутую сединой шевелюру главного аналитика.
— Что ж, рассказывайте, — кивнул он и, положив подбородок на сложенные пальцы, приготовился слушать.
Примечание к части
xbnfntkm13, бечено
Грейвс, первый воин лорда Нуаду, старался держать лицо, но получалось откровенно не очень. Он шел за своим богом по великолепным коридорам дворцовой части Хатака Верховного владыки Огуна и ощущал трепет. Колонны с золоченными барельефами отображали сцены недавней войны и путь возвышения того, кому шел поклониться правитель Нуаду. Гулкие шаги отражались от полированных плиток пола, Грейвсу казалось, что он идет по камню, но этого не могло быть. Не в Хатаке. «Еще и свет из окон», — подумал Грейвс и покосился на стену по левую руку. «Нет, это всего лишь проекции или экраны», — сказал он самому себе. «Но бездна меня подери, как же это впечатляет», — прошептал он одними губами, не в силах сдержаться.
— Прошу простить, — поклонился вышедший навстречу гостям мужчина в тяжелой броне рыцарей. — Мой бог немного задерживается, подождите его тут.
— Хорошо, — в голосе Нуаду прозвучал металл, но он быстро справился с собой.
— Потрясающе, — пробормотал Грейвс, отойдя к окну.
— Всего лишь иллюзия, — скривился Нуаду.
— Да, мой бог, — склонился Грейвс.
— Но очень качественная и с дополнением, пожалуй, да, — кивнул Нуаду, — сделаю себе такой же коридор.
Грейвс промолчал. Он знал, что не в возможностях его бога сотворить подобное. Точно не в ближайшие циклы. Сейчас, когда силы Ра начали наступление и покорение правителей с владыками, у Нуаду не осталось планет. Будь Грейвс моложе, он бы, вероятно, позволил себе допустить еретические мысли и счел своего бога трусом, но сейчас он понимал — сохранить Хатаки и обратиться к Верховному владыке Огуну было правильным решением.
— Вас ждут, проходите, — сказал все тот же воин в броне рыцарей.
«Мне бы такую», — позволил себе мимолетный взгляд на собрата-джафа Грейвс. Нуаду смерил раба чужого бога взглядом светящихся глаз, но промолчал, решив не тратить время на низшее существо.
— Правитель Нуаду со своим Первым воином, Грейвсом Аметом! — объявил наголо выбритый мужчина в белоснежном хитоне с золотисто-синим узором по краю, и двери тронного зала величественно разошлись.
Грейвс на миг пожалел о том, что не успел как следует рассмотреть раскидистое дерево на вратах. Очень уж странным оно было. Могучий, раскидистый дуб с белым, словно бы светящимся лунным светом стволом и разноцветные ветви с серебристыми листьями. «Наверное, это что-то значит», — подумал Грейвс, следом за Нуаду переступая порог тронного зала. «Ого», — поразился он размеру открывшегося помещения и чуть прищурился от обилия солнечного света. На секунду он усомнился в том, что они все еще внутри Хатака.
— Верховный владыка золотого пантеона, лорд Огун! — объявил еще один лысый мужчина, появившийся рядом с троном.
«Внимательней надо быть, ты Первый воин», — напомнил себе Грейвс, прекращая пялиться на мраморные колонны с золотыми прожилками, создающими иллюзию лозы и цветущих вьюнов. Казалось, что именно из-за них воздух наполняли цветочные ароматы. Едва уловимые, но все же достаточно сильные, чтобы вспомнился дом и детство. «А еще этот потолок с иллюзией бескрайнего неба над головой», — подумал Грейвс.
— Не стоит злиться на верного джафа, собрат мой, — голос, сочный и глубокий баритон, с нотками усталости и понимания, помог Грейвсу скинуть наваждение.
Он собрался и поклонился своему богу, смотрящему на него пылающим взглядом. В разуме Грейвса мелькнула паническая мысль: «Я стал шолвой. Опозорил своего бога! Мне нет прощения. Я обязан умереть». И все же… он не раскаивался по настоящему. Грейвс был рад тому, что смог увидеть все это великолепие. Увидеть не в своих мечтах, не в воображении, не в своих тайно делаемых каракулях, а наяву.
