— Подойдите, — в голосе Огуна не звякнул металл, его глаза не полыхнули светом, но Нуаду и Грейвс подчинились приказу раньше, чем осознали его.
Они подошли к трону и остановились перед ним. Грейвс во все глаза, словно мальчишка, впервые увидевший бога, смотрел на Огуна. Тот не поражал статями, у него было простое лицо воина, он выглядел как обычный джафа, но его глаза… «Нуаду до него далеко», — понял Грейвс и, склонив голову, опустился на колено. Не мог он стоять перед таким гоаулдом, просто физически не мог, и все тут. И плевать ему было на отчетливо донесшийся скрежет зубов Нуаду.
— Скажи, юноша, что ты думаешь о моем дворце? — спросил Огун, и Грейвс не сразу понял, что вопрос обращен к нему.
— Он… Он великолепен, — ответил Грейвс, не поднимая головы.
— Думаешь? — хмыкнул Огун.
— Да! — от кощунственной мысли о том, что кто-то может в этом усомниться, Грейвс забылся и, вскинув голову, посмотрел прямо в глаза Огуна.
— Тебе так понравилась эта вульгарная роскошь? — на лице Огуна появилась скука пополам с усталостью и он перевел взгляд на ближайшую колонну.
— Она не вульгарна! — возмутился подобной оценкой увиденного Грейвс.
— Да… — задумчиво протянул Огун и покосился на коленопреклоненного воина. — Взгляни, — он указал на колонну, — разве это красиво?
Грейвс повернул голову и вгляделся в колонну. Простой вьюнок из золота обвивал мрамор, тянулся вверх, к свету солнца, цеплялся за трещинки в камне лепестками, и словно бы дарил распустившиеся цветы… «Вот оно», — понял Грейвс.
— Это прекрасно, но цветы на вьюнах не растут так, — сказал Грейвс.
— И ты можешь сделать лучше? — в голосе Огуна явно чувствовалась заинтересованность.
Грейвс закрыл глаза и без труда представил колонну. Ему потребовались считанные секунды, чтобы создать в воображении ее копию и исправить допущенную мастером оплошность. Сравнив два результата, Грейвс не без трепета осознал — его вариант лучше. Он более естественный и живой.
— Да, могу, — сказал он, открывая глаза.
— Что ж, — улыбнулся Огун, вижу, что можешь. Сфера каракеша на его запястье погасла. — Собрат мой, я забираю твоего Первого воина, ты же за это получишь привилегии. Во-первых, тебе дозволяется сдавать мне не четвертую часть добываемого в твоих мирах наквадаха, а пятую. Гордись, это право получают лишь те, кто стал полноправным членом моего пантеона и получил золотой лист. Во-вторых, ты сразу получишь серебристый лист, без окаймовки. Вместе с ним тебе дозволено получать Хатак раз в двадцать пять циклов. Разумеется, при условии — что ты подготовишь для него планету по принятым в великом древе стандартам. Впрочем, не будем тратить время на сотрясание воздуха, — сфера каракеша вновь засияла, и Нуаду покачнулся от сложнейшего мыслеобраза, обрушившегося на его разум.
Даже гоаулду оказалось непросто переварить столь объемное сообщение собрата. Впрочем, куда важнее было не содержание, а то, что Огун показал мелкому правителю свою мощь. Наглядно и походя продемонстрировал разделяющий их уровень. Разумеется, Нуаду прекрасно понимал — все это было подготовлено заранее, но самого факта это не отменяло. Он, как говорится, поплыл. Ему пришлось взвинтить скорость работы нервной системы в несколько раз, чтобы справиться с информационной перегрузкой и быстро разобраться в сути. Несколько минут он был совершенно беззащитен перед ментальной атакой, но ее не последовало.
«Зато он прочитал меня», — понял Нуаду и посмотрел в светящиеся глаза собрата. Огун улыбнулся и одобрительно кивнул. Казалось бы, сущая ерунда и мелочь, но вместо ожидаемой злости и раздражения, вместо того, чтобы воспринять это как пренебрежение, Нуаду, внезапно, ощутил уважение к собрату. «Это просто титул Верховного сработал, ничего более», — попытался найти рациональное объяснение Нуаду, но тут же понял, что это не так. Точнее, это важная причина, но лишь одна из.
— Готов ли ты, собрат мой Нуаду, признать меня Верховным и войти в золотую ветвь пантеона истинного бога? — торжественно вопросил Огун, вставая с трона.
— Готов, — опустился на колено Нуаду.
— В таком случае, — Огун подошел к нему и опустил ладонь с каракешем на голову, — встаньте, лорд Нуаду и примите свой знак.
Грейвс с трепетом и благоговением смотрел на то, как его богу… Нет — его бог — прикалывает серебристый лист на грудь Нуаду.
— Отныне ты серебряный лист золотой ветви великого дома. Да не опадешь ты под ветрами грядущего, да будешь питать древо, и да получишь его соки для собственного роста и развития. И да станешь сам ветвью, способной дать плод и семя, — торжественно полыхнул глазами Огун.
— Каждый стремится, вместе достигаем, — ответил Нуаду ритуальной фразой.
— Вот и хорошо, довольно этой мишуры, — улыбнулся Огун. — Идем, обсудим детали и поедим, — махнул он рукой.
Грейвс тряхнул головой, и ощутил себя так, словно из глубокого келнорима вышел и только-только начал соображать. Он хотел последовать за своим богом, правда не очень понимая, кого именно теперь считать своим, но его остановили рыцари.
