– Нам нужны хорошие врачи, – заметил он небрежно, – вы знаете французский язык, вы можете закончить образование здесь… – цепкие глаза короля шарили по ее фигуре. Выяснилось, что во дворце читают модные журналы. Хасан встречал фотографии Евы в Vogue:
– Моя жена любит западные наряды, – заметил король, – я тоже, как видите, предпочитаю костюм… – Ева вылезла из бассейна:
– Я ему раз двадцать сказала, что я еврейка, но его это не остановило… – девушку отвезли и в синагогу:
– Евреи граждане моей страны, – удивился его величество, – выстроив Эс-Сувейру, султан Сиди Мохаммед предложил общине льготные условия для переселения в новый город. Пророк разрешает нам жениться на еврейках… – Ева, довольно дерзко, отозвалась:
– Евреи уезжают из Марокко в Израиль, ваше величество. Они боятся, что окажутся не ко двору при вашем правлении… – Хасан недовольно хмыкнул:
– Остановить я их не могу, но они делают большую ошибку, как и европейцы… – за четыре года, с момента обретения Марокко независимости, страну покинули почти все французы. Набросив на мокрый купальник шелковый халат, Ева поднялась по витой лестнице на крышу:
– Но кое-кто еще остался. Французские рестораны работают, бары открыты, несмотря на то, что Марокко мусульманская страна… – Ева была рада покинуть Рабат:
– Его величество не станет меня похищать, на дворе двадцатый век, человек полетел в космос, но лучше быть подальше от Хасана… – она напомнила себе, что увидится с королем и в Марракеше:
– Он сказал, что его долг проводить высокого гостя, то есть Джона… – кузена все упорно называли его светлостью. Наследный герцог смеялся:
– Хоть здесь воспользуюсь титулом. На Ганновер-сквер почестей не дождешься, там больше шансов получить подушкой по голове… – его светлость восседал перед фаянсовой миской, полной кускуса с медом:
– Еще шакшука, – завидев Еву, Джон поднялся, – лепешки, козье молоко, фрукты, кофе… – девушка опустилась на плетеное кресло:
– И мы умрем, – смешливо отозвалась она, – но впереди долгая дорога… – как и предсказывал Джон, наличием у него прав никто не заинтересовался. Хасан предложил им водителя, но, выехав на сафари, как выразился король, в пустынные холмы к югу от Рабата, он оценил умение Евы и Джона управляться с машиной:
– Это хорошо, – заметил наследный герцог, – у нас будет больше свободы… – налив Еве кофе, он взглянул на часы:
– Сегодня по плану музей, знаменитый бар… – заведение, где играл отец Тупицы, еще работало, – а потом мы отправляемся в Эс-Сувейру… – вчера дворецкий принес на серебряном подносе запечатанную телеграмму из Лондона, от тети Марты:
– Дядя Авраам в Марокко, вот адрес их гостиницы… – позвонив в пансион, Джон услышал восторженный голос Фриды:
– Здорово, что ты здесь. Приезжайте, искупаемся в океане. Сейчас позову папу, они с тетей Анной ужинают… – Ева взяла из янтарной шкатулки египетскую папиросу. Табак пах розами. Девушка кивнула:
– Четыреста километров, три часа за рулем. Дядя Авраам велел отправиться по прибрежной дороге, путь немного дольше, но безопасней… – Джон плюхнул в кускус горсть фиников:
– Здесь везде безопасно, – пробормотал он, – у нас даже оружия при себе нет… – западный ветер захлестал полотнищем шатра. Над Касабланкой вставала огненная заря.
Над рассохшейся дверью лавки, в полуподвальном этаже облупившегося дома во французском квартале, брякнул медный колокольчик. Покосившаяся вывеска сообщала: «Antiquités. Livres anciens». Книги, выставленные в подворотне, в картонных ящиках, были действительно старыми. Переплеты покоробились от сырости, пожелтевшие страницы разлетались, на руки сыпался мелкий песок пустыни:
– Размышления о строении Земли и ее возрасте… – на французском томике начала прошлого века виднелся выцветший автограф. Загорелые, крепкие пальцы повертели книгу:
– Я сюда пришел не покупать, – напомнил себе Фельдшер, – мне надо избавиться от всего подозрительного. На юг я ничего тащить не могу. Жаль, книга дедушки Теодора, с его автографом… – в его брезентовой сумке тоже виднелись томики. Дорога в Марокко, кружным путем, через Италию, заняла две недели:
– В Риме повидайся с братом, – наставительно сказал Коротышка, – забери на тамошней станции паспорт и оставь свой. Брату ничего не говори, впрочем, что я тебя учу? Ты все сам знаешь… – вытянув длинные ноги, отпив крепкого кофе, Фельдшер только кивнул.
Они сидели на бульваре, неподалеку от резиденции Моссада в Тель-Авиве. Перед Песахом на город спустилась липкая жара. Шумело море, вокруг тусклого фонаря вились ночные бабочки. Вспыхивал и тух огонек сигареты, с фотографии военных лет на Иосифа смотрело знакомое лицо:
– Доктор Хорст Шуман, – Коротышка повертел тонкими пальцами, – ты должен его помнить из альбомов. Мисс Майер, то есть Майер-Авербах, встречала его в Сирии. Теперь он вынырнул на свет в Конго… – Иосиф вернул начальству снимок:
– Наша сестра была у него в плену и ничего нам не сообщила… – он хмыкнул, – узнаю Маргариту. Она не хотела нас волновать… – Харель почесал нос:
