– Площадь патрулируется. Прошли времена, когда Волк швырял через ограду американской миссии рукописи Тони… – он почесал затылок:
– Должны. Значит, остается только один выход. Католическую церковь в Москве пока не закрыли, дипломаты могут посещать мессу. Надо передать записку через священника, сообщить о нашем плане… Правда… – герцог прошелся по веранде, – храм стоит под боком у Лубянки… – Маша выпрямилась: «Вам на мессе появляться нельзя, дядя. Значит, в церковь пойду я».
Порванная шелковая комбинация свесилась с края дивана. На линолеуме скромной комнатки валялись смятые трусики. Русые волосы разметались по голой спине. Скорпион слушал спокойное дыхание Невесты. Девушка спала, свернувшись клубочком у него под боком. Портрет Хемингуэя над тахтой опасно покосился. Женские туфли разлетелись по разным углам. Пальто с канадской норкой валялось у двери прихожей.
Часы показывали четверть шестого. Он собирался отправить Невесту восвояси на такси, то есть на комитетской машине, расписанной шашечками. Автомобиль ждал в тихом месте за давно заколоченной Троицкой церковью:
– Мы с Невестой появимся под вывеской «Прием макулатуры и стеклотары», – Скорпион усмехнулся, – и такси сразу поедет к автобусной остановке. Через четверть часа она окажется в Замоскворечье… – Саша не сомневался, что Невеста остановит машину, не доезжая посольства:
– Она хорошо знает, как работает их отдел внутренней безопасности… – девушка что-то пробормотала, – она не вызовет подозрений у коллег…
За окном густели лиловые сумерки ясного дня. Саша курил, забросив руку за голову, рассматривая тусклый луч уличного фонаря. Они с товарищем Котовым решили, как выразился наставник, не усложнять дело:
– Она потеряла отца далеко не младенцем, – задумчиво сказал старший товарищ, – она не купит легенду о его работе на Советский Союз. Она помнит его почерк… – образцов почерка покойного генерала Кроу в архивах Комитета не существовало, – а мы не можем просить Лондон искать его личные письма, это слишком опасно… – генерал не отстучал бы прощальное письмо дочери на машинке. Товарищ Котов двинул вперед черного коня:
– Хотя получилось бы красиво… – он потер упрямый подбородок, – мы могли сделать вид, что ее отца и твою мать расстрелял майор Мозес, поняв, что они хотят перелететь на нашу сторону… – конь отправился дальше, товарищ Котов добавил:
– Значит, придерживаемся первоначального плана. Вставай на колени, целуй ее ноги, проси прощения. Ты хотел узнать, что произошло с твоей матерью, но, встретив леди Августу, не устоял перед нахлынувшими чувствами… – Саша зачарованно сказал:
– Вам бы романы писать, товарищ Котов… – в темных глазах промелькнул холод. Он отозвался:
– Жизнь бьет любую литературу, милый мой, отправляет сочинителей в нокаут… – как и предсказывал наставник, Невеста его простила:
– Я валялся у нее в ногах, – хмыкнул Саша, – говорил, что я виноват, что я обманывал ее… – он сделал вид, что боялся презрения со стороны девушки:
– Твой отец погиб случайно, – шептал Саша, – наши военные не хотели сбивать истребитель. Это была оплошность, такое происходит в небе. Но я знаю, ты была уверена, что его убили вместе с моей мамой… – она шептала что-то ласковое, неразборчивое, привлекая его к себе:
– Я вырос в детском доме, – Саша искусно перемежал правду с ложью, – после войны я узнал, что я сын героя, летчицы… – о Сашином отце, разумеется, Невесте говорить не стоило:
– Но я ничего и не сказал… – он потушил сигарету, – а Невеста не 880, она купила слезливую легенду о несчастном сироте… – по словам Саши, он стал курсантом разведывательной школы и работником Комитета, ведомый только желанием выяснить правду о судьбе матери:
– Я должен был во всем признаться раньше, любовь моя… – он всхлипнул, – но я думал, что ты от меня отвернешься из-за моего происхождения. Прости, что я лгал тебе, что притворялся немцем, больше такого никогда не повторится… – Невеста пока рассказала ему только то, что он и так знал:
– О моем младшем брате, – холодно подумал Саша, – и о смерти Чертополоха. Надо выяснить, с кем Чертополох встречался у тайника, окончательно подтвердить предательство Пеньковского, понять, что это за М и ждать, пока 880 вынырнет наружу… – несмотря на обилие дел, Саша теперь был уверен в себе:
– Больше она от меня никуда не денется… – он коснулся свежего синяка на нежной шее девушки, – у нее глаза пьяные, когда она на меня смотрит. Ее повело, что называется. Она сейчас думает не головой, то есть вообще не думает… – он обещал Невесте встречу со старым боевым товарищем ее отца:
– Он воевал с твоим папой в Испании, – шептал Саша, – он стал жертвой репрессий, но его реабилитировали. Он дружил с Вороном, они вместе летали под Мадридом, встретились в Мурманске…
Саша был уверен, что товарищ Котов в случае нужды изобразит хоть папу римского:
– Что она не расскажет мне, тем поделится с ним. У него великий дар располагать к себе людей, он гениальный разведчик… – Саша взглянул на нетронутую картонную упаковку среди сброшенного белья:
