— Будет ужасно весело, — сказал он. — И все придут. Вот увидишь. Это будет полный успех.
Его уверенность успокоила ее, но она продолжала опасаться провала и попыталась уговорить его на компромисс.
— Может быть, просто устроить читку в аудитории?
— О нет. Надо сделать всё как полагается. Румыны понимают только язык роскоши.
— И когда ты собираешься начать?
— Как только мы вернемся.
Они вернулись в Бухарест ближе к вечеру. За два дня до возвращения они послали Якимову телеграмму. Когда они вошли в гостиную, там никого не было.
— Вот видишь! — Гай был доволен собой. — Он ушел. Я же знал, что с ним не будет никаких проблем.
Не будучи так в этом уверена, Гарриет отправилась в спальню. Войдя, она сразу же ощутила густой незнакомый запах. Шторы были задернуты. Отодвинув их, она оглядела комнату, где царил полный беспорядок, и увидела на кровати спящего Якимова, завернувшегося в одеяла. Она сердито потрясла его за плечо.
— Просыпайтесь.
Он медленно приходил в себя. Она сдернула одеяло, и он обиженно уставился на нее одним глазом.
— Вы что, не получили нашу телеграмму?
Он с трудом сел, пытаясь улыбнуться.
— Дорогая, как приятно снова вас видеть! Вы хорошо съездили? Рассказывайте же.
— Мы рассчитывали, что вы съедете до нашего возвращения.
— Яки уходит, прямо сегодня… — Он обернулся к окну; лицо у него было опухшее, а кожа порозовела, словно свежий шрам. — Ужасный холод.
— Поднимайтесь и одевайтесь. Надо сменить постельное белье.
Морщась от холода, Якимов вылез из постели, продемонстрировав поношенную и очень грязную пижаму из алого крепдешина. Он натянул поношенный парчовый халат и пробормотал:
— Совсем болен. Надо принять ванну.
После чего заперся в ванной.
Выразив радость от возвращения хозяев, Деспина сообщила, что в их отсутствие произошла катастрофа: котенок погиб.
— Нет! — воскликнула Гарриет. Якимов был тут же забыт.
Деспина, мрачно кивая, рассказала, как это случилось. Как-то утром, пока она убирала комнату, котенок выбежал на балкон и по балюстраде перебрался на балкон соседней квартиры. Служанка («Румынка, конечно», — уточнила Деспина многозначительно) шикнула на него и махнула тряпкой. Котенок испугался, потерял равновесие и упал на мостовую с девятого этажа. Деспина нашла его уже мертвым. Она была уверена, что он умер мгновенно.
Гарриет разрыдалась. Эта потеря казалась ей непереносимой. Она стояла, согнувшись, и плакала так горько, словно рухнула вся ее жизнь. Гай беспомощно глядел на нее, пораженный таким накалом горя.
— Эта служанка! — взорвалась наконец Гарриет. — Чертово чудовище!
— Милая, ну что ты, — увещевал ее Гай. — Девушка не понимала, что делает.
— В этом всё дело. Они напоминают людей, но на деле не лучше животных. Это-то и мерзко. — Она вновь заплакала. — Котенок мой, бедный мой котенок!
Через некоторое время она высморкалась и спросила:
— И где же был Якимов в это время?
— А, этот, — презрительно сказала Деспина. — Спал.
— Конечно, он спал!
Теперь ее гнев был направлен на Якимова, и Деспина попыталась отвлечь хозяйку от ее горя, подлив масла в огонь.
— Он только ел, ел, ел и всё время спал!
Она рассказала, что потратила все деньги на хозяйство, которые ей оставили. Ей удалось получить кредит в магазине, где знали, что она работает на англичан, но этот кредит был ограничен. На Пасху Якимов пригласил гостей — какого-то принца и графа — и потребовал хороший ужин. Деспина, стремясь защитить честь Принглов, превзошла самое себя; ей пришлось отправиться к господину профессору Инчкейпу и взять у него взаймы две тысячи леев.
— Вы сказали ему, зачем нужны деньги? — спросила Гарриет.
Деспина кивнула.
— А он что сказал?
— Рассмеялся.
— Надо думать!
Деспина начала рассказывать о прочих бедствиях и говорила так быстро, что Гарриет за ней не успевала.
— Он хотел, чтобы она что-то ему постирала, — неодобрительно пояснил Гай. — Она отказалась.
— Целую гору одежды! — возопила Деспина.
— Он сегодня съедет, — пообещала Гарриет и попросила сделать чаю.
Когда принесли чай, в гостиную вошел Якимов, уже одетый. Он держался так опасливо, что Гарриет ничего ему не сказала. Деспина купила пирожных к возвращению хозяев, и он поглощал их рассеянно и печально. После чая он сел поближе к огню. Гарриет, не в силах дождаться его ухода, спросила, где его новая комната.
— Пока не нашел, дорогая моя.
— Надо было заняться этим заранее.
— Я плохо себя чувствовал.
— Вы вообще собираетесь уходить?
— Куда же мне идти? — спросил он отчаянно.
Деспина наводила порядок в спальне. Гарриет, надеясь, что Якимов уйдет в ее отсутствие, пошла поговорить с ней. Несколько минут спустя в комнату вошел Гай.
— Дорогая, будь добрее, — сказал он очень серьезно.
Что-то перевернулось у нее внутри, но она ответила:
— Это мой дом. Я не буду жить с человеком, которого презираю.
— У него нет денег. Никто не пустит его, если он не заплатит вперед. Пусть он останется. Нам ничего не стоит его принять.
— Стоит. Гораздо больше, чем ты можешь вообразить. Иди и выгони его.
— Дорогая, я не могу. Я уже сказал ему, что он может остаться.
