Куб прозрачного фиолетового огня, выросший на крыше одной из трибун, запер в себе Хокаге вместе с единственным противником. Узумаки знал, что дедуля силён — он был чем-то надёжным и незыблемым, непоколебимым символом и опорой. Слишком поздно Наруто понял, что Сарутоби Хирузен может быть смертным. Змеиный ублюдок, что скрывался под личиной Казекаге, совершил какое-то странное дзюцу призыва, и рядом с ним встали те, кто отдал жизнь, защищая Коноху до последнего вздоха. Вокруг фиолетового барьера стояли множество Анбу, бессильные хоть что-то предпринять. К ним присоединилась Хаку с несколькими клонами. Не в силах безучастно наблюдать, клоны, с руками, окутанными смертоносным дзюцу Молнии один за другим вонзались в барьер и сгорали. Целыми группами они обрушивались на фиолетовую стену, стремясь пробить, создать хоть маленькое окошко, прийти на помощь. Но даже десяток одновременных ударов Чидори заставлял стену лишь идти волнами, а ублюдков, удерживающих углы барьера, до боли закусывать губы. Чакра, высвобождающаяся с гибелью клонов, разносила воспоминания, и с каждым мигом всё больше клонов прибегало и присоединялось к этим безуспешным попыткам.
Наруто перепробовал всё — но даже самые смертоносные атаки не могли пробить это кеккайдзюцу. Узумаки почти уничтожил здание, в надежде обрушить барьер вниз, но даже после того, как утихло горнило пожара, устроенного смесью Ветра и Пламени, куб остался висеть в воздухе, попирая все представления о здравом смысле. Наруто с болью наблюдал, как в поросшем густым лесом замкнутом пространстве гибнет человек, который был ему роднёй во всём, кроме крови. Гибнет как шиноби, своей последней техникой забирая жизнь противника с собой. Призванный им исполин, один взгляд на которого навевал безотчётный ужас, затянул в себя мёртвых и живых. Но даже так Орочимару сумел выкрутиться, напоследок лишившись рук, призрачные копии которых отсёк танто гиганта.
Повинуясь приказу, четверо ублюков, державших барьер, отпустили дзюцу. Огромная тяжесть рухнула вниз, вздымая облака пыли и обломков. Клоны Наруто в сопровождении Анбу бросились в погоню, Молнией и Ветром разрезая паутину, что оставлял за собой шестирукий ото-нин. И когда уже казалось, что обессиленный противник не сможет уйти, на их пути встал ещё один неизвестный враг. Белые костяные шипы были последним, что увидели клоны, слишком уж потратившие свою чакру .
Наруто медленно шёл по улицам Конохи, следуя за Анбу в белом плаще. Позади него шла Хаку-чан в сопровождении настороженной пленницы. Коноха серьёзно пострадала — в стенах домов то и дело зияли бреши, земля была усеяна кратерами и бороздами. Время от времени попадались лужи подсохшей крови и встречались деловитые команды ирьёнинов, уносящие раненых, а также мрачные пары генинов или чунинов, несущих накрытые простынями носилки.
Наруто шёл, погружённый в себя, пытаясь понять, что за новое чувство зреет в глубине души, но никак не мог найти ответа. Было бы неверным сказать, что его не трогала картина разрушения, что не снедали скорбь от гибели множества братьев по оружию и горечь потери одного из тех, кого он любил, но это смутное ощущение было чем-то иным. Чем-то светлым, чистым и радостным, схожим с ослепительным лучом солнца, пробившимся сквозь тяжёлые грозовые облака. И когда они уже дошли до развалин арены, когда очередной патруль прошёл по своим делам, Наруто озарило: взгляды людей изменились.
Узумаки многое повидал в жизни. Он видел разные взгляды и выражения лиц. И если речь шла не о друзьях или других людях, которых он ценил больше жизни, самыми привычными эмоциями на лицах встречных были злоба, ненависть или же просто равнодушие. Он привык к тому, что был для встречных либо пустым местом, либо проказливым маленьким засранцем (и это было несоизмеримо лучше тотального пренебрежения!), либо же чудовищем в человеческом обличье. Минул не столь большой срок, как Наруто узнал причину такого отношения, и ещё меньше — с тех пор как он встретил людей за пределами Конохи, не знающих о его мрачном наследии. Но теперь в этом тёмном душном облаке, в этой затхлой атмосфере, что душила его в родной деревне, подул свежий ветер. Нет, встречные не стали кидаться к ему в объятия, выражения многих лиц не изменились. Но теперь среди незнакомых, полузнакомых и печально знакомых людей при встрече с ним то и дело мелькали улыбки. Некоторые сдержанно кивали, некоторые провожали его взглядом, некоторые приветливо здоровались. Все эти чунины, генины, джонины и даже просто гражданские, распознали в нём не монстра, не джинчурики Девятихвостого, не контейнер, готовый рвануть в любой момент, нет, они заметили в нём Наруто Узумаки, шиноби Конохагакуре но Сато, того, кто сражался с ними спиной к спине, спасал жизни, берёг и защищал.
Они его признавали.
Как только Наруто осознал, словил это освежающее ощущение, он, наконец, на ничтожную долю процента понял, что именно значит быть Хокаге. И желание достигнуть своей цели, воплотить в реальность мечту, окрепло как никогда ранее.
