Владыка боялся. Смертельно боялся. Мальчик, оторванный от матери, силой посаженный на этот кровавый трон, водворенный в этот дворец, полный смертей и древних теней, где нет ни одного родного, близкого человека… Он боялся.
Борласу не было жаль мальчика. Но служил он верно, потому что как только короля убьют, то и йитаннайн конец. Этого не хотелось. И потому рабы, которым завидовали свободные, решительно и жестоко подавляли все попытки мятежа.
Отец Мааран, молитвенно сложив руки и закрыв глаза погружался в молитву. Солнце отвернулось от Ханатты. Солнце разгневалось. Скоро лик Его станет черным, и прольется великая кровь…
Это все Тень, вставшая за троном. Это она нашептывает государю.
Но как такое может быть, ведь Зарок с Посланником был принят Денной. Он не может сделать дурного для Ханатты.
Но он убил отца и братьев, вернувшись из мертвых.
Он оградил юного короля от жрецов и мудрых. И тот нарушает древние обычаи на каждом шагу, подчиняясь только своему закону, который не понятен никому.
А страна затаилась, страна ждет чего-то. Всюду страх. Нет почтения к старой знати, нет почтения к жрецам, ломается становой хребет Ханатты. Государь слушает только Тень…
Тень.
Тень!
Отец Мааран пошатнулся и открыл глаза, ощутив внутри тошнотворное шевеление ужаса. Ужас начал нарастать, вставая волной, в ушах зашумела кровь. Боги, он же знал, он помнил… Государь Керниен, он сказал тогда — у самого Солнца тени нет. Нет Тени!
С чего он взял, что Посланец и правда был тем, кем называл себя?
Потому, что тот дал Силу? Но разве не может дать Силу Тьма? Те неназываемые, что таятся в ночи, в темных недрах земли, в забытом прошлом — разве они не давали своим поклонникам Силы, взамен забирая их души?
Разве не об этом спрашивал его тогда государь Керниен.
Отец Мааран застонал, колотя себя по голове. Старый дурак, старый дурак! Это ты предал Ханатту в руки страшным древним силам!
А может, нет? Может, все правильно, и его просто мучают ночные мороки? Все так и должно быть? Но почему же тогда это ощущение неправильности? И страх, что ничего уже не изменить? Боги, дайте же знать, разрешите же от пытки сомнений!
Отец Мааран снова начал истово молиться.
…Бадуанна, глава Золотых Щитов, молча выслушал жреца.
— Тень или не Тень — не знаю, но не дело, чтобы король был заложником рабов без рода без корней. Мы всегда были оплотом короля, нас еще государь Керниен для этого поставил!
Отец Мааран внутренне горько усмехнулся. Золотые Щиты были уже не те, что при государе Керниене. Старые его соратники либо погибли, либо стали стариками. Только отец Мааран все жил и жил… Так кому же, как не ему, теперь восстановить правильный ход вещей?
Жрец видел, что в воине кипели гнев и обида. Ему было не до высоких материй, не до Тени и Солнца. Он просто был оскорблен. Что же, пусть гнев этого тупого вояки послужит правому делу.
— Ими многие благородные недовольны, а чернь их боится… Как бы они не убили государя, если мы выступим, а?
— Не осмелятся, — протянул Тмахтан.
Бадуанна косо глянул на своего правого командира.
— Они могут попробовать сыграть на этом. Государя надо выручить в первую очередь. Пока он не будет у нас в руках, все будет впустую.
Отец Мааран улыбнулся.
— Благородные воители в этом могут положиться на меня. Мне известен тайный ход в опочивальню государя. Сначала надо его выкрасть, затем вырезать йитаннайн. Короля укрыть в Храме. И объявить, что рабы покушались убить его. Чернь поверит и пойдет защищать государя. Знать же поддержит.
— Знать поддержит. Каждому прыщу золотожопому охота будет завладеть королем, чтобы стать при нем правителем.
— Потому хранителями короля, — кивнул отец Мааран, — станем мы с тобой. Ты — керна-ару Ханатты. Я — верховный жрец Ханатты. Король юн, ему нужны защита и наставник…
— Это точно, — расплылся в улыбке Бадуанна.
Светло стало задолго до рассвета — небо горело от пожаров, охвативших полгорода. Из нижнего города неслись вопли, на башне Аруана забили в набат. Юный король сидел на огромной кровати, сжавшись в комочек, и, глядя в темноту огромными черными глазами, шептал:
— Страшно… мне страшно… мама…
Он не пытался бежать. Он давно уже свыкся с мыслью, что его убьют, все равно убьют — мать всегда так говорила, сколько он себя помнил. Зачем его увезли из монастыря? Жрицы Гневного Солнца были такие добрые, там было так тихо, так славно… Там не было Тени, не было смерти, там была мама и ее добрые служанки и слуги.
Но сейчас тоже не было Тени. И почему-то юный король ощутил странный подъем, внутри кто-то словно бы кричал: беги! Беги отсюда! Беги на свободу, прочь от всех них!
Он всхлипнул, затем взял себя в руки. Он король. Его убьют, но он не будет плакать.
На улице кричали, в садах звенело оружие, над городом плясало пламя, а мальчик был один, и никто не пришел к нему. Где йитаннайн?
