— Да куда ж еще, как не к храму… — грустно осклабился носатый толстый харадец. — Там паломников кормить должны, так полагается. Только эта саранча как налетит, так все сожрет, да еще и мало покажется. Хорошо, если буйствовать не начнут. — Он хмуро покачал головой. — Неделю назад какой-то жалостливый дурак не то вина им выставил, не то сами травы какой нажрались… Стража еле-еле справилась, а пару домов так и разгромили. Женщину убили, говорили — катхури, ведьма. Как бы и эти виноватых искать не начали. Солдат в городе мало. Князь местный… — Он смачно сплюнул. — Если вести правдивы, то скоро нагрянет он сюда. Как государь Керниен, да пребудет он у Солнца во благости, скончался, так тут все и зашевелилось. А тут еще и голод… Наместнику, князю Арханна, от анна-ару ни воли, ни доверия. Боится его государь… Вот теперь и получается, что столицу провинции мне одному и защищать. Если Тув-Харанна и правда решился на бунт, то нам очень солоно тут придется. — Манхура с надеждой посмотрел на Дулгухау. — А правда, что принц идет сюда, на подмогу?
Морадан только пожал плечами.
— Много что говорят.
Дулгухау и без того был в мрачном расположении духа. Теперь же оно стало просто непроглядно черным. Этак и до встречи с невестой не доживешь. Принцесса. Дулгухау страдальчески поморщился. С одной стороны, такая женитьба высоко возносила морэдайн в глазах харадской знати, а его, Дулгухау, род становился княжеским. Дед его был простолюдином, зато отца уже называли «сильным человеком». Он сумел и разбогатеть, и выдвинуться как военачальник, его сам Аргор ценил. А сын станет князем.
Морэдайн почти никогда не брали местных женщин в законные жены, разве что в наложницы. Хотя детей потом и принимали в род, полукровка не мог владеть имуществом отца.
Но сейчас речь идет о принцессе, а не о простолюдинке. И если все удастся, то в жизни морэдайн грядут большие перемены.
Все это сватовство было похоже на сказочку про младшего сына и королевскую дочку. И, как в сказке, сначала надо выполнить три задания короля. Вернее, одно, но и его хватит.
Если не подойдет обещанный королевский отряд, то, может, и в Керанан некому будет возвращаться. Все они здесь полягут.
— Ангрим, эти помешанные могут начать дурить.
— Разгоним, — хмыкнул десятник. — Я прикажу на всякий случай перегородить улицы.
Отряд расположился в торговых рядах, ныне пустых. К базарной площади примыкал постоялый двор, на котором даже сейчас была пара-другая постояльцев. От площади широкая улица уходила вверх, к храму. Харадский гарнизон располагался в казармах, у городских стен. Дулгухау заметил, что Манхура особенно опасается за храм. Там ютились паломники, которые уже третий день пели свои странные песнопения, били в барабанчики и плясали. И было их на удивление много. Понять можно — если защиты искать больше негде, люди стекаются к божеству. Жалкий голодный сброд.
Но уж слишком их много. А отчаявшаяся толпа — сила страшная.
Оставалось только ждать. Дулгухау не хотелось сражаться. Он очень надеялся, что местный князек все же не осмелится выступить открыто и все само собой заглохнет. А там подойдут королевские отряды… Или не подойдут?
А вой и пляски продолжались всю ночь и весь день, к вечеру заунывное пение перешло в ликующие вопли, и барабанчики загрохотали громче — небо затянуло. Подул холодный ветер, сначала нерешительно, крадучись, затем с наглой силой захватчика, которому не дают отпора. Поднялась пыль, с востока надвинулась страшная сухая гроза.
— Теперь совсем худо будет, — процедил Манхура. — Знак свыше. Теперь толпу куда угодно можно повести, нашелся бы вожак…
— Перерезать всех — и нет заботы, — со смешком встрял в разговор Ангрим.
— Одной — нет, — кивнул Манхура. — Зато огребешь себе на задницу сотню новых.
Дулгухау мрачно посмотрел на Ангрима, и тот умолк и вышел.
Дулгухау сидел с Манхурой на постоялом дворе. Сотник помнил Аргора и Керниена, под началом которых ходил бить и северных, и восточных князей. Хозяин принес жаровню, но все равно было холодно. Как не хватает доброго очага…
— Тогда нас ценили, — сетовал Манхура, грустно глядя на Дулгухау. Вислые усы его еще сильнее обвисли от вина, а нос у него и так был вислый, потому все его лицо словно бы стекало вниз. — А нынче все не по заслугам, а по родству. Без покровителя никуда не сунешься, вот и торчу в этой дыре. А когда мы с керна-ару, да примет его Солнце в свиту свою, ходили на Дулун-анну…
Дулгухау кивал и чуть заметно улыбался, он понимал жалобы старого служаки, и на душе у него было погано. Морэдайн еще не приходилось воевать по-настоящему. Тем более его поколению. А все говорят — грядет большая война. И что будет?