Легат Элентур неторопливо развернул маленький шелковый свиток. Принюхался — ткань крепко и пряно пахла. Не мудрено, если ее переправляли в мешках с перцем. Мелкие похожие на жучков ханаттайские письмена бежали сверху вниз. Сплошные цифры — сколько, чего, где и почем куплено, куда и кому отправлено, кто и сколько должен и в какой монете, и по какому курсу, и так далее. Элентур усмехнулся. Наметанный глаз видел то, что не увидят другие.
«Слухи о невероятных способностях младшего принца расходятся быстро. Но явил ли он хоть одно чудо, мне неизвестно.
Южные провинции сильно пострадали от засухи. Говорят, что в этом вина государя, потому как он, мол, слаб и неправеден, а потому нарушил Правду земли. Наран-ару действительно слаб, а потому жесток. Недавно были убиты внуки князя Дулун-анна, что со времен Керниена жили заложниками при дворе. Убийство предательское, мерзкое. Конечно, засуху приписывают гневу Солнца. Вместо хлеба туда посылают войска, причем не абы кого, а морэдайн. Видимо, чтобы об Аргоре не забывали — и знать, и чернь, и жрецы.
Голодный бунт возглавляют «нищие монахи». Ниточка тянется к храмам провинции Нирун, вечному источнику недовольства. Возвышение Королевского храма сильно подкосило их влияние.
Поддерживает «нищих монахов» местный князек, Тув-Харанна, женатый на дочери вождя какого-то кочевого племени с востока. Возможно, надеется на помощь тестя. Кстати, именно в восточные степи ушел в свое время мятежный Техменару. Так что тут проглядывает крупный заговор.
Государь намерен отдать морэдайн за подавление бунта морскую крепость Уммар с прилегающими землями.
Что важно. В последнее время молодые морэдайн — в основном младшие сыновья — все чаще пытаются искать удачи в Мордоре. Аргор создавал из них отборные части для Ханатты, но, похоже, на этих людей зарится некто другой. Они уходят, как сами говорят, на «службу к нашему королю». Кто под этим подразумевается, я сказать не могу. Но уж точно не Наран-ару»
«Вот оно как, — невесело хмыкнул Элентур. — Значит, наших родичей тянут в две стороны — щедрая от страха Ханатта и щедрый… ОН. И кто кого перетянет?»
Морэдайн для обеих сторон — мясо.
Горло у старика болезненно затвердело и заныло — так всегда бывало, еще с самого детства, когда становилось горько от беспомощности и обиды. У многих морэдайн еще в Нуменоре родня осталась. «Если бы все морэдайн были поголовно подонками и отщепенцами, было бы куда проще… Но даже если за родителями и была вина, то в чем вина детей? А ведь они уже живут не так долго, как их родители, и, похоже, годы грядущих поколений морэдайн будут становиться все короче и короче. Так и мы все, люди, не виноваты в падении наших предков, а по счетам все равно платим».
Он вздохнул и снова взялся за донесения.
«Анна-ару пока не склонен идти на переговоры с Нуменором. В народе бытует твердое убеждение, что государь Керниен был отравлен нуменорцами…»
«Чушь какая, — вздохнул Элентур. — Мы еще не пали так низко, чтобы убивать чужих королей… Но даже опустись мы настолько, Керниена нам никакого смысла устранять не было. Хороший был государь». — Элентур покачал головой. Керниен был готов идти на переговоры. Если бы он не умер так загадочно и нелепо, не было бы враждебной Ханатты под боком, и об Уммаре можно было бы договориться к обоюдной выгоде. А сейчас голодные до бранных подвигов обалдуи подбивают государя на войну. Если это случится, миру не бывать. Будет долгая, затяжная, гнилая война на много поколений.
Надо выяснить, каков сам принц и верно ли все, что о нем говорят.
Не растет ли в Ханатте второй не-человек?
И не следует ли убить его, прежде чем он окончательно перестанет быть человеком? Ведь тогда он не сможет даже умереть.
Элентур стиснул зубы. Непохоже, чтобы принц был дурным человеком. Жаль будет, если с ним это случится.
Зачем он… ЭТОМУ? Принц не отличался никакими особыми талантами, не может претендовать на власть, он — ничто. Зачем он ЭТОМУ?
Что-то затевается в Ханатте. Что именно?
… — Траву жрут сухую, — глядя на мрачную горсточку тощих и черных от солнца и голода оборванцев, скачал Ангрим. Дулгухау молча кивнул. Черные, похожие на насекомых люди проводили их ярко-белыми взглядами и снова заняла тушей такой же черной и тощей коровы, сдохшей от бескормицы. По бокам ее уже деловито ползали зеленые жирные мухи, соперничая с людьми за добычу.
— Одним мухам пированье, — прошептал Садор. Самый младший в отряде, он еще не успел привыкнуть к смерти. Особенно к грязной и вонючей.