Великая игра полностью

— Да, отец, — кивает головой угрюмый мальчик. — Нуменор — не то, что есть. Нуменор — то, что будет. Вселенское государство справедливости, порядка, равенства. Нет ни адана, ни харадрима. Есть — нуменорец. Этому Нуменору отдаю себя'.

Отец улыбается и кивает.

…Лицо государя настолько милостиво и доброжелательно, что аж плюнуть хочется.

— Ах, родич, — обнимает за плечо, и ведь не стряхнешь. Почему так противно? — Я знаю твои таланты в военной теории и вполне понимаю твою жажду проверить их на практике. Хотя и печально мне с тобой расставаться, все же я скрепя сердце соглашаюсь отпустить тебя. Верю, ты сумеешь принести Нуменору новую славу.

«И новые земли. И сдохну там. С глаз долой, стало быть. Что же, лучшего и пожелать нельзя. При дворе я просто задыхаюсь. Тошно, душно…»

— Да, государь. Я принесу Нуменору новую славу. Я буду сражаться во славу Нуменора за иной Нуменор — еще более непобедимый, славный, могучий! Таким он станет, когда я встану во главе войск великого владыки. И мы создадим новое королевство, королевство, прекраснее которого нет, не было и не будет!

…«Отче, я не могу более. Мне не за что более держаться, и я падаю. Если такова воля Твоя, то я покоряюсь ей. Дай лишь знать, что Ты не оставил меня, что это Ты…»

Падение становится страшно медленным, чернота бездны густая и вязкая, и свет, исходящий от протянувшейся к нему руки, каким бы он ни был, так манит, так притягивает к себе потому, что нет ничего страшнее беспросветного Небытия, любое Бытие, каким бы оно ни было…

— Почему ты усомнился во Мне? Разве не Я дал тебе Знак, которого ты жаждал? Разве не Я говорил с тобой? Не Я покинул тебя, ты отворачиваешься от Меня. Прими же руку Мою. Спасение приходит лишь к тому, кто принимает его. Лишь ты сам волен решить. Идешь ли со Мною?

— Да…

…Единый, ныне стою пред Тобой, открытый, как море открыто ветру. Мне ничего не нужно от Тебя. Ты даровал мне призвание, и ничего иного не хочу, только как сражаться во славу Нуменора и Твою, ибо дм меня Нуменор — это Ты. И служа владыке своему и делу его, служу я Тебе одному, ибо все к вящей славе Твоей. И служу я Нуменору, ибо слава моя есть слава его. Я построю новый Нуменор. Я сделаю что должно, и будь что будет, я пред Тобой лишь отвечу, когда придет срок.

Орел кружит в небесах.

Говорят, когда слово услышано, он устремляется к Закату…

Орел по спирали уходит вверх, теряясь в сиянии солнца…

— Да будет благословен путь твой, ибо все — во славу Мою…

… Кровавый туман перед глазами расходится.

«Ненавижу свое тело. Человеческое тело. Оно, даже совершенное и улучшенное, доставляет слишком много неприятных ощущений. Тем более когда насильно проводишь сквозь себя чужое сознание, изменяя его. И главное, нет никакой уверенности в том, что получится. Это впервые. Все впервые. Нет, не все. Такое уже было. Только тогда чужая воля была такой же сильной, как и моя. Кто знает, может, сейчас, теперешний, я бы и выиграл. Зачем? Надо было просто убить его тогда, и все. Так нет, не терпелось попробовать свои силы… Этот удар, страшный, непереносимый — ответ аванирэ на попытку сломать его… Нет, не хочу. Этот откроется сам, если я не ошибся… О, как же я ненавижу свое тело… ненавижу… Финрод… Надо было просто убить его сразу. И не было бы потом этого позорного поражения…»

Кольцо прожигает болью до костей, боль растекается по всему телу, по всей его сущности, и он кричит, кричит…