— Это не я предполагал, — устало и безнадежно отозвался Элентур. — Это в Линдоне предполагают.
— И отказаться от него он не желает… — продолжал Гирион. — Что же, — поджал он губы. — Эльдарион мертв. Теперь я хочу знать, может ли умереть Аргор.
<p>Продолжение записок Секретаря</p>«Особенную ненависть он всегда испытывал к роду Эльроса. После гибели Острова он начал долгую, хладнокровную и беспощадную охоту на потомков этого дома. Он говорил, что только они стоят между ним и престолом Его Нуменора. Больше всего любит рассказывать о временах Ангмара, когда его Охота вымела весь север. Как загнал Арведуи, и как тот потом погиб жалкой смертью. Как потом добивал оставшихся вождей дунэдайн. Очень любит вспоминать, как прикончил Эарнура.
А вот Исильдура вспоминать не любит. Ходят слухи, что Исильдур был причиной очередной его смерти. А каждое возрождение мучительно для него. Ох, как он, говорят, потом возненавидел его потомков! Того орочьего главаря, что загнал и убил Исильдура в Ирисных Низинах, он медленно резал на куски — не покушайся, мол, на царскую дичь.
Глорфинделя тоже ненавидит. Лично. Почему — предпочитает не рассказывать.
То, что этот самый Арагорн существует, оказалось для него неприятным сюрпризом. Он думал, что весь дом Исильдура тоже вымер. Как и дом Анариона.
Мне не хотелось бы второй раз пережить то, что у нас творилось, когда обнаружилось, что вышеупомянутый Арагорн был у нас совсем под носом, когда служил наместнику Эктелиону под именем Торонгиля. Правда, кто он такой, стало понятно гораздо позже. Мы следили за этим выскочкой непонятного происхождения, а уж после того, как тот устроил погром в Умбаре — и подавно.
Торонгиль тогда как-то очень быстро ушел на север. Полагаю, заметил слежку за собой. И теперь мой господин ненавидит Арагорна до безумия. Опять какая-то тварь стоит между ним и его вожделенной мечтой стать истинным и единственным королем.
Мы тогда с его адъютантом несколько дней прятались по закоулкам. Но теперь он спокоен и жаждет личной встречи с этим «последышем», как он говорит. Он уверен, что победит.
Господин Восьмой Бессмертный постоянно издевается над претензиями моего господина. Впрочем, не любят они друг друга взаимно…»
<p>Продолжение истории, которой не было в записках Секретаря</p>…Ночь — время страха, время злых духов тьмы, когда человеку опасно покидать дом. Даже если этот человек — Солнечной крови. Керниен с детства боялся ночи, хотя и приходилось постоянно переступать через этот страх.
Ночь еще не кончилась, когда в шатер керна-ару вошел в сопровождении двух Золотых Щитов человек, лицо которого было укрыто капюшоном мокрого темного плаща. Керна-ару молча махнул рукой, отсылая телохранителей. Человек стоял молча и открыл лицо, лишь когда они остались наедине. Керна-ару знаком приказал нуменорцу сесть. Кивнул на чашу. Знак милости и дружелюбия — врагу, которого собираешься убить, не предлагают питья. Пришелец был ничему примечателен, одет просто, как обычный нуменорец из «своих варваров, не слишком высокого ранга.
