Леголлин бесшумно передвинулся в тени дерева поближе к краю поляны. Прямо перетек, словно сам был тенью. Звезды были ясные, хорошие. Человек, конечно, думал, что хорошо спрятался, но видно его было как на ладони. Спит и ухом не ведет. Лин улыбнулся одними губами, поймав себя на мысли, что неплохо было бы этому беспечному олуху запустить за шиворот большого жука. Только человек может со страху жука придавить, а это уже будет нехорошо, получится, что беднягу подставил.
Конь незваного гостя стоял тихо, послушавшись слова Лина. Остановившись в паре шагов от спящего, Лин присмотрелся. Странное лицо, трудно определить, из какого он народа. На степняка не похож, хотя приехал оттуда. Оружие и одежда как у степняка — а лицо совершенно другое. Странно. Однако не это важно. Человек оказался на границе леса, и надо проследить, куда он пойдет дальше, чтобы понять, что ему тут вообще понадобилось. Потому что на человеке просто светился странный талисман. Нехорошо светился, Таургиль давно уже его почувствовал. И этот человек целенаправленно идет в лес.
Лин снова скользнул в заросли, все так же бесшумно, пробежал по полянке до большого дуба и быстро поднялся по стволу, скрывшись в густой листве.
Таургиль спал на толстой ветви, прислонившись спиной к стволу. Он открыл глаза сразу же, как только голова Лина вынырнула из листвы.
— Вон там, — почти одними губами произнес он. Таургиль кивнул.
— И не боится. Либо очень глуп, либо очень уверен в себе.
— Либо просто не понимает, с чем играет.
— Ты видел его Свору? — спросил Таургиль, чуть помолчав.
— Да.
— Так вот, — неторопливо и спокойно проговорил Таургиль, — он очень даже понимает, зачем сюда идет. А мы пока не понимаем.
Леголлин тихо вздохнул. Таургиль был намного старше его. Среди пограничной стражи принца Трандуила он был отнюдь не из малых. Он знал, о чем говорил, а талисман теперь и Леголлин чувствовал.
— Мне не нравится его Свора, — продолжал Таургиль. — Посмотрим, как он поведет себя завтра. Этот человек мне не нужен, а вот то, что на нем, — этого я упустить не могу. Меня от этой штуки мутит. Я еще с Белерианда такое ощущение помню… И эту… эту вещь я не могу оставить без присмотра.
Леголлин понял. Таургиль был из тех синдар, что пришли сюда из Белерианда. И если эта вещь будила в нем нехорошие воспоминания, то ее и правда нельзя было упускать.
— Так все же — как действуем?
— Ты выйдешь к нему. Если я не ошибся, то он так или иначе попытается тебе причинить какой-то вред.
— Свора, да?
— Скорее всего. Всполоши их — и бегом до Гремучей. А там уже я их встречу.
— А если ты ошибся?
— Тем лучше, — ответил Таургиль, закрывая глаза. Леголлин понял — приказ отдыхать.
Когда этот… это существо вдруг словно из ниоткуда возникло перед ним, Ульбар замер от неожиданности и попятился ближе к опушке, к спасительным открытым просторам. Лес его пугал, но желание обрести бессмертное тело гнало в неприветливый, незнакомый мир деревьев. И сейчас это бессмертное тело стояло перед ним и молча взирало на пришельца. То, что это — бессмертный, он понял сразу по яркому радужному свечению вокруг его двойника. О, это было хорошее тело. Высокое, гибкое, красивое, сильное. Одето оно было в цвета леса, и в руках у него был лук с наложенной на тетиву стрелой. Ульбар хищно осклабился и спустил Свору.
Пять белых красноухих призрачных псов, похожих на волков, с рычанием бросились вперед, на двойника бессмертного. Их разделяли всего несколько шагов но бессмертный успел выпустить стрелу, и один из псов, скуля потерял образ и растекся бесформенной тенью, подрагивая и подвывая. В Мире Духов пес просто исчез. Ульбар не успел удивиться — как это стрела смогла поразить духа, поскольку вторая стрела вонзилась в морду переднего призрачного пса, а потом бессмертный бросился бежать.
Он странно бежал, не по-человечески — бесшумно, почти исчезая среди листвы и теней, словно бы перетекал с места на место. Вроде бы и нескоро бежал, а догнать его было невозможно. Его двойник точно так же ускользал от призрачных псов.
— Гаурвайт, — прозвучало в голове у Леголлина. Он мысленно кивнул. Хотя бы стало понятно, что это за твари — красноглазые, краснозубые, огромные волки. Таургиль знал их еще с давних дориатских времен, и Леголлин ощущал напряженное спокойствие товарища — тот умел убивать их. Он знал, что это такое, он знал их повадки. И Леголлин тоже успокоился — теперь он тоже знал, что делать.