Так писал сам Легаспи, адресуя послание домой в Испанию; можно сказать, что уже тогда начала формироваться соблазнительная мечта о покорении Китая. В 1569 году некоторые испанцы на Филиппинах пытались выдавать себя за китайцев. Эти попытки оказались не слишком успешными‹‹668››. Однако еще раньше Легаспи в очередном послании королю Филиппу предложил построить шесть галер «для продвижения вдоль китайского побережья и достижения соглашений с тамошними жителями»‹‹669››.
Двенадцатого декабря 1567 года городской совет Мешико также напомнил королю, что по договору с Португалией испанской короне принадлежат не только Западные острова (Филиппины), но и острова у берегов Китая‹‹670››. Замечательный каталонский историк Мануэль Олье утверждает, что с самого начала колонизации Филиппин испанцы принялись собирать сведения о материковом Китае от китайских и филиппинских купцов, позднее от китайских иммигрантов и торговцев на Филиппинах, известных как санглейи (sangleyes)‹‹671››. Легаспи вскоре вспомнил о том, что является, по сути, конкистадором, и написал королю: «С Божьей помощью и с малым числом людей мы легко их покорим»‹‹672››.
Представление о Филиппинах как о «двери» в Китай с тех пор оставалось неизменно актуальным. 10 августа 1571 года августинец фра Мартин де Рада (с которым мы уже встречались в этой главе) сообщал из Манилы вице-королю Новой Испании Энрикесу де Альмансе‹‹673›› о своем намерении основать миссию в Китае, ибо несколько санглеев решили вернуться с Филиппин в окрестности Кантона, а из этих возвращавшихся один или двое приняли христианство. Они согласились взять с собою в Китай двух монахов‹‹674››. В монастыре Рады на протяжении полугода находился китаец по имени Канчо, который не мог отправиться домой до окончания муссона. Преодолев с немалыми затруднениями языковой барьер, Рада узнал много интересного и полезного о китайской политической системе и гражданской службе, причем как об их текущем состоянии, так и о предыдущих временах. Например, выяснил, что талантливому человеку разрешается в юности сдать экзамен и получить назначение в отдаленную провинцию. Эти правила были приняты при династии Мин.
Чуть позже, 22 августа 1571 года, Легаспи тоже написал вице-королю Энрикесу о собственном намерении добраться до Китая. В своем письме он именовал материковых жителей «китайскими индейцами» (Indios Chinos)‹‹675››. У него имелись все основания оптимистично оценивать шансы на успех экспедиции, поскольку его моряки не так давно спасли команду большой китайской джонки, потерпевшей крушение у острова Миндеро, к югу от Манилы. Китайцы восхищались этим великодушием европейцев и рассказали о нем по возвращении домой, а Легаспи впоследствии удостоился многих официальных даров.
Полтора года спустя вице-король Энрикес (никогда не скрывавший личного интереса к Филиппинам) наставлял Хуана де ла Ислу, одного из капитанов Легаспи, которому поручили продолжить изучение Китая. Легаспи передал де ла Исле три надежных корабля. Король Филипп собственноручно одобрил этот план, пребывая, похоже, в радостном возбуждении после битвы при Лепанто в октябре 1571 года. Инструкции Энрикеса предусматривали не только разведывательное плавание вдоль китайского побережья, но и «захват китайских земель» (toma de posesión de las tierras chinas)‹‹676››. По сути, на руках у капитана имелось королевское одобрение вторжения в Китай.
Планы находились на стадии согласования, когда Легаспи скончался от сердечного приступа в Маниле в августе 1572 года, через год после отправки упомянутого выше письма вице-королю Энрикесу. Фра Мартин де Рада (снова он) прочел хвалебную заупокойную службу в августинской церкви Сан-Фаусто в Маниле.
