Испания переняла от Филипп многие черты его личности и никогда впредь не забывала этого монарха. Он умер, как жил (и как жили многие в Новом Свете), человеком веры, уповая на Деву Марию и на других святых, прежде всего на святую Анну и святую Марию Магдалину. Отчасти он был монахом, отчасти же бюрократом и восхищался святой Терезой Авильской, за что его справедливо хвалят потомки. Также он высоко ценил Тициана, с которым он дружил и с которым сотрудничал. Еще его можно считать архитектором-любителем, и дворец Эскориал по сей день признается грандиозным сооружением. Творения его наместников в Новом Свете были столь же возвышенными и благородными. О нем самом и об его вице-королях европейцам и латиноамериканцам пристало вспоминать с гордостью. Он умер после заключения перемирия с Францией в Вервене в мае 1598 года, а мирный договор с Англией активно обсуждался. Короля Филиппа считают «королем благоразумия», а также «правителем бюрократов», el rey papelero, за пристрастие к меморандумам и прочим бумажным документам. Он искренне старался исполнять обязанности властелина европейской и американской империи. С первых дней на троне он, как писал епископ Лиможский, «полностью посвятил всего себя делам, не теряя впустую ни часа, и проводил сутки, корпя над бумагами»‹‹802››. Филипп желал знать обо всем, и этому его желанию стремились угодить. В последние три дня жизни он исповедовался в совершенных ошибках. Фернан Бродель в конце величайшей из имеющихся на сегодняшний день работ о Филиппе и шестнадцатом столетии обоснованно отмечал, что король воспринимал свое правление как нахождение[116] «в клубке новостей, чьи путающиеся и пересекающиеся нити сплетаются… в полотно событий… Это читатель за своим рабочим столом, делающий своим скорым почерком пометки в бумагах… Он является воплощением всех сильных и слабых сторон своей империи…»‹‹803››. Сильные и слабые стороны сохранились в наших воспоминаниях, будем надеяться, беспристрастных.
Возможно, главным достоинством Филиппа было вдохновение, породившее новый христианский мир в Северной и Южной Америках. Возможна ли была в каком-то ином веке эта творческая новация, обернувшаяся появлением множества монастырей, соборов и церквей? В 1586 году в городе Мешико был построен знаменитый монастырь Сан Херонимо — внушительный, строгий и раскинувшийся на площади 14 000 квадратных метров. В этом монастыре провела лучшие годы своей жизни поэтесса Сор Хуана Инес де ла Крус, и там устраивались чудесные празднества. В старой Европе имелись, разумеется, похожие памятники веры, но для Нового Света они оказались поразительной новинкой, которая определила жизнь многих поколений на несколько сотен лет вперед. Сор Хуана сочинила короткую сценку для театра (лоа), пролог к пьесе, обычно исполнявшейся в дни рождения венценосных особ. Эта лоа посвящалась дню рождения королевы Испании, Марии-Луизы Орлеанской. Три аллегории — Разум, Воля и Память — говорят о музыке:
Наиболее употребительной денежной единицей был реал (в одном реале — 34 или 35 мараведи). Мараведи также широко ходили по Испании.
1 реал = 34 мараведи
1 песо = 8 реалов
1 серебряный песо = 10 реалов
1 кинталь = 100 кг = 220,5 фунта
350 мараведи = 1 дукат
400 мараведи = 1 эскудо
11 реалов = 1 дукат
Источник: «La Fuente», 59.
Кастилия — 9 000 000 дукатов
Венеция — 3,9 000 000 дуката
Франция — 5 000 000 дукатов
Турция — 6 000 000 дукатов
Источник: Бродель, I, 451.
При императоре Карле V текущие расходы (без учета военных расходов) превышали доходы на 2 млн дукатов;
в 1566 году — профицит 10 943 000 дукатов;
в 1577 году — профицит 13 048 000 дукатов;
в 1619 году — профицит 26 000 000 дукатов.
Примечание: дукат в 1580 году стоил около 100 фунтов стерлингов в деньгах 2014 года.
Источник: Бродель, I, 533; II, 671–672.
(в мараведи)
Источник: Фернандес Альварес, 120.
