Брошенный вверх затравленный взгляд открыл ему зиявшую пустоту. Скошенные стены огромной металлической воронки уступами возносились на невероятную высоту и растворялись во всепоглощающей тьме. Сделав последний шаг, он зашатался – столь необъятен был разверзшийся мрак, столь непроглядна эта черная пасть. Грохот могучего молота, крушащего цепи, низвергался из пустоты, волнами эха отражаясь от стен. За каждым ударом следовала пауза, а затем цепь тащила его вперед вместе с прочими пленниками – их, мужей, скованных ныне одной цепью, объединенных одною судьбой. Колонна несчастных душ плелась перед ним, шаркая босыми ногами по полированному черному полу, алые и багряные всполохи играли на обнаженных плечах…
Безымянный пленник, на мгновение вынырнув из убежища своих горестей, изумленно моргнул, узрев висящий над ними полог – полог из пламени.
Не скованные цепями фигуры, застыв недвижимо, стояли под этой завесой. Нелюди, частично, а некоторые полностью обнаженные, оцепенело взирали вверх. Слезы мерцали на их щеках, отражая сияние полыхающей над ними стихии, нежные искры алого и багряного, образы проклятия, порхающие в переливающихся отсветах. Нелюди не обращали на закованных в цепи смертных никакого внимания, словно порабощенные бушующим над ними пламенем.
Молот ударил. Истерзанный пленник моргнул, а цепь дернулась, заставив и его, и все стоявшие впереди него измученные души сделать еще два бездумных шага вперед.
Неумолимо, один сокрушительный удар за другим, цепь тащила его под огненным пологом, оцепенелого, подавленного этим пылающим безмолвием. Единственный брошенный украдкой взгляд исчерпал остатки его решимости. Он узрел наверху огни за огнями, беспредельность, бездонность пылающей топки. Теперь он смотрел лишь на играющие на полу отсветы, а цепь все тянула его под нависающим, давящим душу огненным пологом. Всего света, исходящего от этой завесы, хватало лишь для того, чтобы вокруг черного провала его лица появился небольшой ореол. Пламя было бледным, как вьюга. С каждым рывком цепи казалось, что его отсветы колышутся у него за плечами, словно волосы.
Он коснулся провалов в своих деснах, пробежавшись кончиком языка по всем кислым ямкам, оставшимся на месте зубов.
И обнаружил, что познал сущность огня, осознал, что его пустое отражение носит саму Преисподнюю, словно парик. А затем ударил молот, и он, спотыкаясь и пошатываясь, двинулся вперед вместе с остальными несчастными, полог остался позади, и над ним вновь разверзлась черная пустота. Он осмелился глянуть вперед, поверх голов стоящих до него сломленных душ…
И узрел чернеющий призрак, разлившийся в темноте маслянистым пятном, пятнающий простершийся мрак глубочайшей, подлинной тьмой. Слившийся в единое целое всеми своими поблескивающими гранями…
Громадный саркофаг.
Старый волшебник заморгал, закашлялся от ужаса, щурясь, будто ночь вдруг превратилась в рассвет. Нахлынуло облегчение. Зубы! У него есть зубы! Он схватился за разбудившие его тонкие руки и вперился взглядом в стоящую на коленях Мимару со слезами на глазах.
Ахкеймион громко вскрикнул, охваченный буйством непередаваемых, невыразимых и в то же время очевидных эмоций и чувств.
Прижал ладонь к раздувшейся утробе женщины.
И застыл с кривой ухмылкой, пораженный ужасом, наконец поняв, что его отцовство в большей степени, нежели что-либо другое, было убогим притворством. Чтобы стать отцом, нужно хотеть им стать, а не оказаться им по воле случая.
Свершилось. Второй Апокалипсис начался.
– В-все б-будет хорошо… – прохрипел старый волшебник.
Она поймет, что у него есть причины солгать, – верил он, – если вообще поймет, что он лжет.
– Тебе нужно лишь верить.
Келлхус, аспект-император.
Майтанет, шрайя Тысячи Храмов, сводный брат Келлхуса.
Эсменет, императрица Трех Морей.
Мимара, ее дочь, утратившая связь с матерью с тех времен, когда Эсменет была блудницей.
Моэнгхус, сын Келлхуса от первой жены, Серве, старший из принцев империи.
Кайютас, старший сын Келлхуса и Эсменет, генерал кидрухилей.
Телиопа, старшая дочь Келлхуса и Эсменет.
Серва, вторая дочь Келлхуса и Эсменет, гранд-дама Свайяльского Ордена.
Айнрилатас, второй сын Келлхуса и Эсменет, душевнобольной, находящийся в заключении на Андиаминских Высотах.
Кельмомас, третий сын Келлхуса и Эсменет, брат-близнец Самармаса.
Самармас, четвертый сын Келлхуса и Эсменет, слабоумный брат-близнец Кельмомаса.
Друз Ахкеймион, бывший адепт Завета и любовник императрицы, наставник аспект-императора, ныне единственный волшебник в Трех Морях.
Традиционный культ рабов и касты слуг, в качестве основных священных текстов использующий «Хроники Бивня», «Хигарату» и «Синьятву». Ятвер – богиня земли и плодородия.
Псатма Наннафери, Первоматерь культа. Этот титул долго был вне закона Тысячи Храмов.
Ханамем Шарасинта, Матриарх культа.
