Сейчас же мне на мгновение стало жаль Лайлу. Возникло ощущение, что все присутствующие отбывают нудную повинность и с нетерпением ожидают окончания церемонии прощания с усопшей. И точно — едва служитель произнес заключительные слова молитвы над свеженасыпанным холмиком земли, небольшая процессия потянулась к выходу. Салмею ожидал экипаж, чтобы отвезти ее в загородный дворец к Фирузе. Я видела, как она подалась к Селиму и что-то негромко ему сказала. Он ласково погладил ее по голове на прощание и повернулся ко мне. Мы с ним приехали в одной карете, а Эдвин и Баязет ехали верхом. Девушкам из гарема, пожелавшим присутствовать на похоронах, выделили отдельный экипаж.
— Встретимся завтра, хорошо? — шепнула я Эдвину.
— Хорошо, — ответил он. — Я понимаю, тебе надо отдохнуть.
По дороге во дворец мы с Селимом не разговаривали — каждый из нас был погружен в свои мысли. И только когда карета остановилась, брат неожиданно спросил:
— Составишь мне компанию за ужином, Амина?
— Конечно, — согласилась я.
Ужин тоже прошел в молчании. Я бросала искоса взгляды на мрачное лицо брата и никак не могла придумать тему для разговора. Уже за чаем Селим внезапно поинтересовался:
— У тебя с твоим северянином все в порядке? Похоже, он не на шутку увлечен тобой.
— Да, у нас все хорошо, — сдержанно ответила я.
— Я рад это слышать. Я действительно хочу, чтобы ты была счастлива, Амина. Ты этого, конечно, не знаешь, но в свое время отец сильно переживал из-за того, как сложатся твои отношения с Исмаилом. Он регулярно получал донесения из Раншассы и радовался любому свидетельству любви твоего мужа к тебе.
Я грустно улыбнулась. Именно так видели и понимали заботу обо мне сначала отец, а потом и брат: меня должны любить, меня нужно опекать. Мои чувства в расчет при этом не принимались. Вот и теперь Селима интересует то, как Эдвин относится ко мне, а не то, что я чувствую к жениху. Пожалуй, именно поэтому я выделила северного принца из прочих окружавших меня мужчин: он действительно интересовался моим мнением, наверное, единственный из всех. Но, несмотря на это, я любила брата и была уверена в его любви ко мне.
— Ты устал, — нежно произнесла я и погладила Селима по руке. — Я не умею петь, как Салмея, но я могу почитать тебе вслух, если хочешь.
— Лучше расскажи мне сказку, Амина. Помнишь, как в детстве я рассказывал тебе истории о Духе Пустыни и Путнике? Давай представим, что мы снова дети, что у нас нет никаких забот и больше всего нас волнуют сладости на ужин — хоть ненадолго.
От жалости у меня на глаза навернулись слезы. Как бы не старался Селим держать лицо при посторонних, я видела, что ему приходится нелегко. Брат прилег на диван, положил голову мне на колени, а я, перебирая его волосы, завела:
— Давным-давно в неведомом краю усталый Путник брел по пустыне…
…На прощание Селим поцеловал мою ладонь, крепко обнял и сказал:
— Спасибо, сестренка, я тебя очень люблю.
— И я тебя очень люблю, братишка.
И мы рассмеялись — впервые за эти нелегкие дни.
После завтрака я позвала Фатиму и отпустила прочих служанок.
— У меня есть для тебя поручения, но должна предупредить — оно может оказаться опасным.
— Я сделаю все, что вы скажете, шаисса, — невозмутимо произнесла женщина.
— Хорошо, только будь осторожна. Мне нужно, чтобы ты подружилась с кем-нибудь из служанок Лайлы. Две девушки были на похоронах — я не знаю, прислуживали ли они ей или являлись просто подпевалами, но выглядели они так, словно действительно скорбели. Сомневаюсь, что с тобой они будут искренними, поэтому выясни о них все, что сможешь, окольными путями. И особо меня интересует, не было ли среди служанок и рабынь таких девушек, кого Лайла могла сильно обидеть.
— Вы полагаете, что кто-нибудь из прислуги мог затаить обиду и отомстить, я верно угадала, шаисса? — проницательно спросила Фатима.
— Подобная вероятность существует, поэтому я и прошу тебя быть осторожной. Если среди девушек есть убийца, я не хочу, чтобы она расправилась еще и с тобой.
Служанка задумалась.
— Это может отнять немало времени, шаисса. Так быстро, как с Мустафой, у меня не получится, втереться в доверие кому-нибудь из прислуги или подруг покойной шани — дело нелегкое. Но выполнимое.
— Я понимаю и не тороплю тебя. Кстати, о Мустафе. Что у тебя с ним?
Фатима сделала нарочито невинное выражение лица и широко распахнула глаза.
— А что у меня с ним может быть? Я — женщина честная, поцеловать могу, а постель до свадьбы не приемлю.
Я усмехнулась.
— Даже не буду притворяться, что я тебе поверила.
— Главное, что Мустафа поверил, шаисса, — самодовольно улыбнулась Фатима.
— И что, даже замуж не позвал?
— Позвал, шаисса. Но я сказала, что не смогу расстаться со своей госпожой. Вот если бы шаисса остановила свой выбор на его господине — тогда да. А так я буду вынуждена уехать на Север.
— Фатима, — серьезно сказала я. — Я понимаю, что ты просто нашла повод отказать надоевшему поклоннику. Но я действительно довольно скоро уеду на Север и до этого времени должна устроить твою судьбу.
