Даже потом, когда все закончилось и мы лежали обнявшись, мои мысли не желали возвращаться к другим заботам. Я рисовала пальцем узоры у Эдвина на груди, а он перебирал мои волосы.
— Странно, правда? — спросила я. — Мы не должны были быть вместе, но вот как все обернулось.
— Амина, — Эдвин серьезно посмотрел мне в глаза. Его лицо было близко-близко, я могла рассмотреть каждую ресничку даже в белесом лунном свете. — Амина, мы вместе, потому что ты — моя судьба. Во всяком случае, я верю в это.
Я вздохнула.
— Это хорошо, твоя мысль нравится мне намного больше. Судьба звучит гораздо лучше, чем случайность. Пожалуй, ты прав.
Я закинула руку ему на шею и подставила губы для поцелуя. И на некоторое время нам опять стало не до разговоров.
А когда мы уже прощались у мраморной дворцовой лестницы, ведущей в мои покои, я подумала, что возвращаться к себе на рассвете скоро войдет у меня в привычку. Селиму, несомненно, донесут, что наши свидания перенеслись со скамьи у пруда в уединенный павильон. И брат, разумеется, догадается, с чем именно это связано. Но мне, пожалуй, впервые в жизни не было никакого дела до того, что подумает Селим. Я просто наслаждалась своим счастьем.
— До вечера, — прошептала я и ласково провела рукой по щеке Эдвина.
— До вечера, — и он прикоснулся к моим губам в коротком поцелуе, не обращая внимания на застывших у стены стражников.
Очутившись в своей спальне, я быстро разделась без помощи Фатимы и скользнула в постель. Сон окутал меня, стоило только закрыть глаза. И я опять проспала до полудня. А проснувшись, велела приготовить купальню. Ни ранний обед, ни поздний завтрак меня не прельщали.
— Я вчера разговорилась с Алией — это девушка из гарема, шаисса, — сообщила Фатима, поливая меня теплой водой.
Я устроилась на нагретом камне в центре заполненного паром помещения и блаженно прикрыла глаза. О том, кто такая Алия, я спрашивать не стала — ясно же, что верная Фатима выполняет мое вчерашнее поручение.
— Она не входила в число особо приближенных к покойной шани, но крутилась возле них в надежде, что и ей что-нибудь перепадет. Сама она в гареме совсем недавно и как раз вчера очень радовалась этому обстоятельству. Говорила, что если бы успела приблизиться к шани Лайле, то теперь ей пришлось бы несладко. А теперь она раздумывает, к кому ей будет наиболее выгодно примкнуть: к Зульфие, к шани Салмее или к вам, шаисса.
— И что, она вот так взяла и поделилась с тобой своими планами?
Фатима фыркнула.
— Разумеется нет, шаисса. Беда этой Алии в том, что она считает себя самой умной. Она сама подошла ко мне и начала выспрашивать, уедете ли вы после свадьбы на Север или останетесь с мужем жить во дворце. Ну я и сочинила специально для нее трогательную историю о том, как мне одиноко после возвращения из Раншассы, даже словом перемолвиться не с кем, да как я рада познакомиться с такой милой девушкой, как она. Похоже, Алия удостоверилась в том, что ума мне Небесный Отец дал маловато, вот и расслабилась. А я смогла осторожно вытянуть из нее интересующие меня сведения. Но я не рискнула задавать сразу много вопросов, шаисса.
— Ты правильно поступила.
— Так вот, я выяснила, кто были те две девушки на похоронах. Это ближайшие наперсницы покойной шани. Нельзя сказать, чтобы она их любила или особо им симпатизировала, но среди прочих выделяла. И плакали они, судя по всему, из-за того, что у них не только статус понизился — были подругами главной жены Императора, стали никем — но и потому, что шани Лайла иногда одаривала их разными пустячками. Они прекрасно понимают, что ни от кого больше подарков им не видать.
— Понятно.
Что ж, этих девушек, пожалуй, можно исключить из списка подозреваемых. Смерть Лайлы им была совсем невыгодна.
— А вот что касается тех, кого шани Лайла успела обидеть, то дело обстоит куда хуже. Пожалуй, проще будет назвать тех, кому обиду она нанести не успела. Характер у нее был далеко не миролюбивый. И даже уже упомянутым приближенным особам от нее доставалось неоднократно. Это все, что мне пока удалось выяснить, шаисса.
— Ты молодец, Фатима. Продолжай расспрашивать, только осторожно.
Я поднялась с камня и направилась в соседнее помещение к бассейну с теплой водой. Мне не хотелось думать ни о чем, я желала просто расслабиться и отдохнуть. Словно услышав мои мысли, Фатима оставила меня в одиночестве.
Мне в тот день несказанно повезло — меня никто не беспокоил. И вечером я направлялась в павильон в самом прекрасном расположении духа.
Едва я закрыла за собой дверь, как со спины меня обняли руки Эдвина. Горячие губы прижались к шее. Я попробовала повернуться к нему лицом, но он не позволил.
— Нет, прекрасная леди. Теперь вы моя пленница.
