Народу в храме, как и обычно в дневное время, было совсем мало. Салмея привычно отправилась в уединенную комнату для молитвы, а я подошла к алтарю. Но не успела я прошептать первые благодарственные слова, как мне на плечо легла чья-то ладонь. Возмущенная чужим прикосновением, я развернулась, чтобы резко отчитать посмевшего без дозволения прикоснуться ко мне, но ни одно гневное слово так и не успело сорваться с языка. Впоследствии я не смогла толком объяснить, что же именно со мной произошло. Просто мой взгляд встретился с чужим — и словно воздух покинул мои легкие. А когда я снова смогла дышать, то у меня не осталось ни мыслей, ни разума, ни воли — ничего. Незнакомец взял меня за руку и повел за собой к лестнице, ведущей на второй этаж. Мы вошли в небольшую комнатку и остановились около окна. Если бы он велел мне выпрыгнуть, то я подчинилась бы его приказу, не раздумывая. Но мы просто стояли и ждали. Потом мужчина, видимо, что-то увидел, потому что довольно кивнул и сделал мне знак следовать за ним. Мы спустились и вышли на улицу, но не через главный вход, а через неприметную дверцу. На узенькой улочке нас уже поджидал экипаж. Повинуясь чужой воле, я залезла в него.
— Сейчас я ее усыплю и приведу вторую, — услышала я незнакомый голос.
А потом мир перед глазами завертелся, потемнел — и дальше я ничего не помнила.
Никогда в жизни не доводилось мне падать в обморок, но, судя по рассказам и описаниям, именно на него и было похоже мое состояние, потому как сон оно вовсе не напоминало. И в себя приходила я далеко не так, как пробуждаются ото сна. Первое, что я ощутила — дикая боль, разламывающая мне виски. Затем вернулись звуки и запахи: какое-то тихое позвякивание и тонкий аромат жасмина, который перебивался запахом кофе, доносящимся издали и просачивавшимся, казалось, во все щели. Вероятнее всего, в той комнате, где я находилась, было открыто окно. Виски пронзила очередная вспышка боли и я невольно застонала.
— Очнулась? — спросил знакомый голос. — Выпей, станет легче.
Мне приподняли голову и поднесли к губам чашку с прохладной жидкостью, которую я послушно выпила. Возможно, это было неосмотрительно, но, помимо того, что я соображала с трудом, я не была уверена, что меня опаивают какой-то гадостью. Зачем? Я все равно была во власти своего похитителя.
— Ну вот, теперь тебе лучше?
Боль действительно утихла. Я открыла глаза и встретилась взглядом с Баязетом.
— Где я?
— Какая разница?
И он склонился надо мной с явным намерением поцеловать. И я опасалась, что одним поцелуем он не ограничится, тем более, что я так удобно — для него, разумеется — лежала на кровати. Рука его отвела прядь волос с моего лица, пальцы погладили щеку, скользнули по шее и остановились на груди. Меня передернуло от отвращения. Я прижала ладонь ко рту и глухо произнесла:
— Меня сейчас стошнит.
Баязет посмотрел недоверчиво, однако же отстранился от меня. Воспользовавшись возможностью, я тут же села, притянув колени к груди и обхватив их руками. Конечно, долго сопротивляться у меня не получится, но несколько хороших синяков и царапин я Старшему Советнику точно обеспечу. Причем эти синяки и царапины будут очень сильно отличаться от тех, что утром украшали моего мужа. Но Баязет больше не предпринимал попыток приблизиться ко мне. Он бросил на меня скептический взгляд и расхохотался.
— Уж не думаешь ли ты, что я собираюсь взять тебя силой? Успокойся, Амина, тебе это не грозит.
— У меня нет оснований доверять тебе, не так ли? — огрызнулась я.
— Но не в этом случае. Ты все равно разделишь со мной постель, когда станешь моей женой. И сделаешь это добровольно. А потом родишь мне сына.
— Если ты позабыл, Баязет, — язвительно произнесла я, — то осмелюсь тебе напомнить, что я уже замужем. Мне по душе перспектива родить сына — но только не тебе, а своему супругу.
Баязет только ухмыльнулся.
— С северным принцем ты разведешься и он будет волен отправляться к себе домой.
— И какова же будет причина развода?
— Откуда мне знать? — пожал плечами Старший Советник. — Это ведь твой брак и твой муж, тебе с ним и объясняться. Правду говоря, так он и вовсе должен быть мне благодарен за то, что останется жив.
— Только потому, что твои попытки убить его провалились! — зло выкрикнула я. — Это ведь ты подстроил случай с конем на охоте. И это твой человек пытался помешать ему на реке.
Глаза Баязета сузились, теперь он смотрел на меня недобрым тяжелым взглядом.
— Догадались, значит. Ничего, доказательств у принца все равно нет. Да и слушать его никто не станет — пусть он и принадлежит к королевской семье, но все равно чужестранец. Даже женитьба на тебе этого не изменила.
Руки мои непроизвольно сжались в кулаки.
— Но я-то не чужестранка! Я — великая шаисса, сестра Императора! К моему слову все прислушаются!
— А ты, моя дорогая, — Баязет склонился ко мне и прошипел мне прямо в лицо, — будешь молчать. Ты ведь не хочешь, чтобы с твоей милой племянницей случилось что-нибудь нехорошее? Да и своего брата ты любишь, не так ли?
