— Сама по себе поездка в Анхарру ничего не доказывает, — резко произнес он. — Кроме того, подозреваю, что немалое количество приближенных к Селиму людей бывало в тех краях. У нас нет никаких доказательств. Более того, если бы мне не удалось спастись, никто даже не заподозрил бы злой умысел. Да, сейчас я могу рассказать о том, что почувствовал, оказавшись в воде. Но захочет ли Селим мне поверить?
— У тебя нет повода лгать, — упрямо заявила я. — Брат должен будет тебя выслушать.
— Амина, — голос Эдвина звучал устало. — Ну посуди сама: Баязет — лучший друг Селима с детских лет. Меня же он знает совсем недолго. Да твой брат просто уверит себя в том, что мне стало плохо из-за того, что я бросился в жару в прохладную воду. А ощущение вязкости и апатия мне попросту примерещились.
— Но я — его сестра, мне-то он должен поверить.
— Ты испытываешь в последнее время неприязнь к Старшему Советнику, в чем Селим уже имел возможность убедиться. И, напоминаю, у нас нет никаких доказательств. Наши подозрения основываются на личной неприязни и могут оказаться ошибочными.
— Но ты ведь так не думаешь?
— Не думаю. И именно поэтому не хочу делиться с кем-либо своими догадками. Потому что если о них узнает Баязет, то он затаится и будет очень осторожен. От своих планов, каковы бы они ни были, он вряд ли откажется, но вот поймать его будет для нас затруднительно. Лучше пусть полагает, что он вне подозрений. Я еще и упомяну при нем, что мне стало нехорошо, пока я подплывал к Фирузе, но потом недомогание прошло. Дам ему повод думать, что я не насторожился и объясняю произошедшее естественными причинами.
— А я? Что делать мне?
— Ничего, — Эдвин пожал плечами. — Баязет знает, что твое отношение к нему переменилось после его приставаний. Его скорее удивит твое внезапное дружелюбие, нежели враждебность. Так что менять свое поведение тебе не придется, равно как и изображать какие-либо чувства к нему.
— Это хорошо, — тихо сказала я. — Но лучше ему держаться от меня подальше, не то глаза выцарапаю.
Муж захохотал.
— А ты, оказывается, кровожадная особа, дорогая. Мне придется быть осторожным и не давать тебе повода себя покалечить.
— А ты собирался вести себя неблагоразумно? Предупреждаю: я могу быть опасна.
— До свадьбы предупреждать надо было, — смеялся Эдвин. — Теперь уже поздно.
— Ну ты всегда можешь расторгнуть брак, если тебя что-то не устраивает, — капризно протянула я.
— Как это — расторгнуть?
— Обыкновенно, — я пожала плечами. — Разве у вас нет подобной процедуры?
— Нет, — Эдвин выглядел растерянным. — У нас брак — это навсегда. Я и не знал, что в Империи дело обстоит иначе.
— У нас подобные случаи крайне редки, — пояснила я. — Мужчина обычно просто берет себе еще одну жену, если может позволить себе содержать обеих женщин — и если родня первой жены не окажется вдруг достаточно влиятельной, чтобы он поостерегся сделать подобный шаг. А женщинам расторжение брака попросту невыгодно — ведь тогда они остаются практически без средств к существованию. Если жена уходит от мужа, то последний свободен от всяких денежных обязательств по отношению к ней. А вернуться в родительский дом тоже затруднительно — женщина, бросившая мужа — позор семьи. Кстати, а по законам Северного Королевства наш брак считается действительным? Ведь у нас был только обряд в храме Небесного Отца.
— Это неважно, — твердо ответил Эдвин. — Я сам назвал тебя своей женой и теперь мы связаны неразрывно. Ты сама сможешь убедиться в этом, когда мы приедем в мою страну. Для нас неважно, по каким канонам проводился обряд, соединяющий мужчину и женщину. Даже если бы нас сочетал браком шаман варварских племен, ты стала бы моей законной женой. Главное условие в таком случае — наше добровольное согласие.
— Значит, у тебя на родине не будет никаких церемоний?
— Не совсем так, — смутился муж. — Я должен буду кое-кому тебя представить.
— Своему брату? — предположила я.
— Ему тоже, разумеется. И всем прочим знатным лордам и леди. Ну и кое-кому еще — узнаешь в свое время. Но расторгнуть наш союз никому не под силу. К сожалению, я не имею возможности сейчас надеть тебе на палец кольцо, подтверждающее наш брак — оно ждет тебя в моей стране. Я, знаешь ли, как-то не удосужился захватить с собой символ супружества, отправляясь с посольством. Но кольцо — простая формальность.
— Кольцо, — задумчиво повторила я. — У нас символами супружества являются браслеты.
— Это я уже заметил, — улыбнулся муж. — Но тебя, кажется, не способно смутить еще одно украшение?
— Вот уж нет, — согласилась я.
— И отлично. Но мне уже пора.
Мужчины собирались устроить для себя купание, куда ни я, ни Салмея с Фирузе приглашены, конечно же, не были. Я схватила мужа за руку.
— Может быть, тебе не стоит заходить в реку? Отговоришься чем-нибудь и останешься на берегу.
— Амина, — Эдвин поморщился. — Мы ведь только что это обсудили. Сейчас мне ничего не грозит. По крайней мере, несчастного случая во время купания я могу уже не опасаться.
