«Вот она, всюду известная Артемида Тавропола, – подумал Гекатей, – слава о которой гремит от берегов тихого Танаиса до далекой Эллады, даже Рима! Талисман Херсонеса, от магического влияния которого зависело многовековое счастье полиса!»
У кумира есть настоящее, это Херсонес, есть и прошлое, отмеченное кровью и ужасами. Выпученные в немом экстазе глаза Девы видели жуткие картины человеческих жертвоприношений. Она, возможно, и сейчас не забыла, как пахнет парная человеческая кровь, когда густые струи ползут, подобно змеям, по ступеням каменного подножия.
Это было давно. Тогда деревянная богиня стояла на скале над морем и буйные ветры на ходу ласкали ее, рассказывали ей сказки о далеких странах, откуда они примчались.
Ее жгло солнце, мочили дожди.
В те времена богиня считалась царицей тавров, жителей гор. Она приносила счастье и удачу отважным пиратам.
Херсонесцы были суеверны, завистливы и коварны. К тому же таврские пираты мешали торговле, отпугивали купцов от побережья Тавриды.
Горожане внезапно напали на святилище тавров, находившееся всего в ста стадиях от города, на мысе Парфений. В стычке нападающие потеряли несколько человек убитыми и искалеченными, но все равно считали себя в выигрыше. Священный састер, некогда ниспосланный таврам небесами, стал собственностью полиса. Теперь счастье, успех в ратном деле и мореплавании были обеспечены не таврам, а грекам!.. Кроме того, с приобретением богини город стал полноправным полисом, с настоящим городским божеством, подобно Афинам или Мегаре.
Божественный састер в глазах херсонесцев стоял на совсем особом пьедестале, сложенном из Любви и Власти и символов неиссякаемого Плодородия. В нем воплотилось также распространенное в эллинских и припонтийских странах почитание женского божества, представляемого то в виде таинственной матери богов – Великой Ма, то в лице Афродиты Навархиды, храм которой стоял в Пантикапее, то в образе полуженщины-полузмеи, ставшей женою Геракла и родившей от него первого скифа, то, наконец, в лице Артемиды Таврополы, как всюду называли херсонесскую деревянную девственницу, покровительницу города.
Богиня Дева, она же богиня Мать, светозарная и таинственная Ма!
Херсонесцы, завоевав састер, так боялись потерять его, что отвели Деве в храме особую комнату и приковали пленницу цепями к каменной стене. Попробуй убежать!.. И поныне обрывки этих цепей висят в храме. По их звону также гадают о будущем.
Дева привыкла к полутемному храму, к запахам горелого земляного масла и дыма бензоя, и если вспоминает о просторах Понта Эвксинского, то это не мешает ей честно служить хитрым грекам, как прежде она служила жестоким и прямодушным пиратам.
Выражение лица богини становилось скорбным, когда полчища варваров появлялись у стен города. Она потела перед великим ураганом, что разразился в архонтство Тиабога, испускала вздохи перед различными событиями. Ее чело стало гневным в дни, когда тиран готовился захватить власть в свои руки и уничтожить демократию, но ласково улыбнулось после того, как узурпатор был убит на площади защитниками законной власти. Это она передала свою волю через толкователей об учреждении особой присяги для всех граждан полиса. Богиня потребовала от каждого гражданина преданности властям Херсонеса, дисциплины и самопожертвования в интересах республики. Она угрожала покинуть город и навлечь на него бедствия, если хотя бы один гражданин явно или тайно нарушал присягу.
Любому, кто в увлечении своими делами забывал общественные обязанности, говорили:
– Ты что, хочешь, чтобы богиня покинула нас?
И это звучало как самое страшное предупреждение. Только лютый изверг, человеконенавистник или колдун может желать, чтобы город покинули его боги! Достаточно подозрения в таком неслыханном преступлении – и виновный будет забит насмерть камнями или изгнан из города навсегда.
Городские боги – это то, что объединяет людей полиса, охраняет их покой, дает смысл их существованию.
Никогда никакой враг не овладеет городом, если боги его не покинут!
У каждого города есть свои боги и свои реликвии – святыни. В Ольвии хранят обломок копья Ахилла, в Пантикапее – нижнюю челюсть ойкиста Археанакта, основателя города. В Кизике показывают в храме камень, служивший якорем на корабле аргонавтов, в Тегее – волосы Медузы, в Афинах – корабль Тезея, плечевую кость Пелопа и еще кое-что.
Но ксоан Девы или састер херсонесцев был особенной святыней.
Это был идол, сошедший прямо с неба, обладавший волей и властью. Он являлся одновременно и диковиной и божеством города.
Дева облагодетельствовала в прошлом таврских варваров и вот уже столетия охраняла покой и благополучие херсонесцев, на диво и зависть многим.
Мата и обе старухи наблюдали за поведением юноши, догадываясь, что необычный вид богини, ее нагота поразили его.
