– Не бойся, – улыбнулась жрица, – хотя ты и увидел богиню голую, она не превратит тебя в оленя и не затравит собаками, как это сделала Артемида с Актеоном… Ты видишь, Гекатей, что богиня изваяна из дерева, подобно ксоану Афины в Парфеноне. Именно в таком виде она снизошла на землю с облаков. Ее свободно может унести один человек. Стоит только отвязать вот эти ремни, видишь, они охватывают тело богини поперек и удерживают ее с помощью железных колец, ввинченных в стену.
– Да, я вижу это. Но я не ожидал увидеть богиню… такой…
– Она не похожа на ту, что стоит в передней половине храма, ее образ не изваян резцом мастера, а таким создан на небесах!.. Дева обычно раздета, но в праздники мы наряжаем ее в дорогие одежды. Такова ее воля!
Гекатей повертел в руках дощечку с молитвой матери, не зная, куда ее девать.
– А, понимаю, – улыбнулась Мата. – Ты хочешь обратиться к Заступнице с молитвой и не знаешь, куда ее положить? Положи вот в эту нишу.
Жрица внимательно осмотрела ксоан, колупнула его ногтем. На пол посыпалась гнилая древесная труха.
– Что это? – обратилась она строго к своим помощницам. – Так-то вы следите за целостью святого кумира?.. Сегодня же залить это маслом и затереть воском! Пусть это сделает Костобок, он умелее вас!
И, обратившись к Гекатею, продолжала свои пояснения:
– Деревянная статуя Девы не вечна, она так же подвержена действию времени, как и все на свете. – Мата вздохнула. – Возможно, Дева сама изъявит желание целиком перевоплотиться в мраморное тело или потребует от города заказать новый деревянный ксоан, поручив это дело лучшим резчикам и ваятелям. Но она молчит… Тебе, конечно, известно предание?
Гекатей ответил утвердительно. Ему было известно древнее божественное откровение, гласящее, что город будет существовать, пока сохранен и цел састер в первообразе. С разрушением или потерей кумира наступит конец Херсонеса.
– Поэтому, – продолжала Мата, – мы должны сохранять састер от действия времени. От этого зависит и долголетие полиса. Ты же призван охранять Деву от лихих людей. Все, кто жаждет гибели нашего священного города, понимает, что Херсонес неуязвим, пока владеет своей святыней! И стремятся отнять у нас наше счастье.
– Понимаю, Мата. Но откуда падает этот свет?
– Хороший вопрос. Ты хочешь узнать, не могут ли лихие люди проникнуть в храм тем же путем, что и этот луч света?
– Ты угадала.
– Посмотри, там круглое окно, закрытое толстой медной решеткой, имеющей вид спиц колеса. Пространства между спицами заполнены дорогим финикийским стеклом, пропускающим свет. Это окно выходит на чердак, куда можно попасть через боковой склад, где хранятся недорогие жертвы. Ты видел дверь в этот склад, она находится в переднем помещении, слева от мраморной статуи богини. Мы ее обычно не открываем. Этот ход предназначен для рабочих – на случай ремонта крыши и потолка. О нем знают немногие… Как видишь, похитить нашу богиню не легко.
Соза напряженно ловила каждое слово Маты. Только недостаток света в углу, где она стояла, маскировал ее волнение.
– Я вижу еще нишу и в ней как будто железную дверь.
– Верно, это вход в подземелье, откуда выхода дальше нет.
– Зачем же оно, это подземелье?
Мата усмехнулась. Ей нравилось, что молодой страж уже чувствует ответственность за порученное дело.
Она с трудом настояла на изменения порядка охраны храма. До сих пор охрану несли по жребию группы вооруженных граждан, менявшихся ежедневно. Они располагались у ворот и вокруг ограды и вели внешнее наблюдение. Нередко, утомившись за день, какой-нибудь булочник Арот или кожевник Скиф чинно дремали, опершись на копье, а то и храпели, растянувшись на земле.
Мату давно беспокоило это, но только вчера, стоя на ступенях храма перед народом, она приняла определенное решение. Богиню должны охранять сильные молодые люди, а лучшего из них надо поставить во главе стражи, сделав его чем-то вроде вооруженного помощника старшей жрицы. Кто же должен стать избранником?.. Ее взгляд невольно остановился сначала на Бабоне, потом на Гекатее. Перстень с рубином решил вопрос в пользу второго.
После экклезии Мата говорила на тайном совещании: «Не забывайте, почтенные демиурги и ты, Миний, что если мы не убережем покровительницу города, то народ пойдет не за нами, но против нас! Найдутся такие, что возглавят тиранию и сами пригласят Палака на помощь! А вас, демиурги, забьют камнями!» – «Да и тебе, Мата, не поздоровится!» – холодно возразил Миний. «Верно! Поэтому-то я и прошу изменить порядок охраны храма. Мне надоело одной дрожать и за богиню и за пифосы с деньгами, что стоят в опечатанном подземелье… Я хочу иметь рядом верных стражей, а не толпу кожевников и пекарей, которые спят на ходу!» – «Но для этого потребуются расходы», – прошамкал Херемон. «Стыдитесь вы, седые и мудрые! Вы дрожите над каждым оболом и потеряете сотни талантов! Деньги у нас есть, а верных полису людей, готовых пожертвовать жизнью за общее дело, становится с каждым годом все меньше. Каждый сидит на своих сундуках и боится истратить медную монету на нужды полиса!..
