– К обороне! – вторили им древотесы.
– Кровь за кровь! – требовали кожемяки, шорники и горшечные мастера.
Дядька обнимался и плакал от избытка чувств, встречаясь со старейшинами, что прибыли на шум, обтирая руки о фартуки. Они тоже занимались мастерством. Одни пекли хлебы, другие вязали узды, третьи строгали древки для копий.
– О! Это ты, Марсак! – возгласил оружейник, появляясь вместе с сыновьями.
– Здравствуй, Сандак!.. Поклонись сначала князю нашему Фарзою. Он прибыл из-за моря и готов принести жертвы родовым богам.
Четыре сына Сандака явились, вооруженные лучшим оружием, хотя еще не знали, с кем придется иметь дело.
Выслушав Марсака, Сандак задумался.
– Видишь ли, князь, и ты, Марсак, – начал он мягко, – это хорошо, что ты своих признал и не дал в обиду. Увел ребят от кровопролития, спасибо тебе за это. Ты устал с дороги, ехал на поклон царю, а пришлось вмешаться в драку… Ты же знаешь душу «ястребов»! Хотя мы и не пастухи, но и не хлеборобы, а по-прежнему царские сколоты – сайи… Ну, и гордость имеем большую, сердца горячие, а руки крепкие!.. Иногда это хорошо, а порою плохо… Все мы ремесленники и недавно были обласканы царем, заказы от него получили большие. Нам бы сейчас не следовало ссориться с царем. Надо бы уладить дело мирно… Тебя просить будем – замолви словечко перед царем!
– Что ты, Сандак! – побагровел Марсак. – Или тебе железо мозги проело и ум твой рассохся, как старое ведро?.. Четыре человека наших убито. Гориопиф сейчас около царя ужом вьется, чтобы себя оправдать, а нас обвинить. Ребята царскую стражу камнями разогнали… А теперь, князь вновь прибывший, иди скорее, торопись к царю Палаку, неси ему за всех повинную – может быть, простит… А не простит, так голову снимет. Вот это посоветовал!.. Да за такие советы раньше к столбу привязывали. Тебе, я вижу, царские заказы-то глаза застили!
– Правильно! – закричали ближе стоящие. – Не кланяться царю надо, а требовать управы против Гориопифа! «Ястребы» никогда не гнули спину и прощения не просили!
– «Ястребы» еще во времена Атея были вторым родом после царских родичей. И никогда своих князей на расправу не выдавали.
– Все пойдем, – рявкнул высокий парень, вскакивая на помост, на котором лежали трупы убитых, – и мертвых понесем! Пусть царь сам рассудит!
– А не рассудит – пойдем войною на «вепрей»! Со свиньями мы всегда справимся!
– Сдерем с них красные кафтаны!
– Становись по десяткам и сотням!
– Веди нас, князь, к царю! И старики пусть идут около князя, и ты, Сандак!
Старейшины засуетились, поднимали руки, кричали надрываясь:
– Великий царь Палак запретил кровавую месть до окончания войны!
– Поэтому и надо идти к царю за управой! – громогласно вмешался Марсак, показывая на трупы.
Толпа яростно потребовала возмездия.
– Идем к царю! – прогремело несколько сот голосов.
– А кто не согласен, того в колодец головою!
На пыльной дороге, соединяющей предместье с городом, показалось до десятка всадников с пышными султанами на шлемах. Увидя грозную рать, двигающуюся им навстречу, царские воины повернули коней и поспешно ускакали.
– Скажи, Марсак, – склонился к дядьке Фарзой, – зачем мы идем все к царю? Он вышлет против нас тысячу всадников, и они потопчут нас, как траву! Я же совсем не хотел бы быть врагом своего царя. Неужели нельзя сделать все по-иному?
– Эх, мой сын! Ты забыл сколотские обычаи и огорчаешь меня этим. Дело рода – твое дело. Отвернись от него, и «ястребы» перестанут признавать тебя. Куда тогда мы пойдем с тобою? На царскую кухню? А сейчас ты не просто князь родовой, но защитник справедливости! За тобою народ, за тебя обычаи отцов, правда! Сам Палак не посмеет пойти против законов отцов, дедов и прадедов!
– Но царь прогневается на меня за то, что я не поклонился ему ранее.
– Зато ты придешь к нему не один, как иностранный гость, чтобы просить милости и кормления, но во главе своего народа! А за кем народ – за тем и сила. А за кем сила – того и уважают. Нет, князь, это большая удача, что ты явишься к Палаку достойно твоему званию. Отец смотрит на тебя из страны теней и радуется.
Пифодор чувствовал себя превосходно. Он сверкал черными глазами и весело скалил зубы. Атмосфера боевой тревоги бодрила его. Вид воинских колонн, на которые разделились «ястребы», приводил его в восторг. Это было целое войско, сплоченное как одна семья и бесстрашное. Ветер подхватывал тучи пыли из-под ног идущих и уносил ее выше городской стены.
Марсак вспомнил о чем-то и забеспокоился. Обернулся к воинам и громко приказал:
– Эй, молодые и быстроногие! А ну вперед, к воротам города, чтобы привратники не успели запереть их!
Не менее двухсот молодых ярых юношей кинулись вперед наперегонки. Ворота были захвачены в последнюю минуту, когда бородатые стражи уже запирали дубовые створки и гремели засовами. Стражники были схвачены и обезоружены. К царю поскакали конные гонцы с вестью, что «ястребы» вступили в Неаполь. По улицам бежали люди с оружием в руках. Это были тоже «ястребы», оказавшиеся в городе или живущие здесь.
