Максаржав ехал к учителю, чтобы не только отдать ему долг уважения, но и поговорить о делах государства, посоветоваться по поводу управления хошуном.
Согласно обычаям, Га-нойон встретил и приветствовал Максаржава стоя — как равного по титулу да к тому же еще и ба-тора.
— Вы сядьте, учитель, — смущенно сказал Максаржав.
Га-нойон сел. Максаржава он ждал давно, и угощения было наготовлено вдоволь. В отличие от мужа жена Га-нойона сильно постарела за эти годы, совсем немощная стала, но она изо всех сил хлопотала, стараясь не отстать от нойона, хотя и давалось ей это с трудом. Теперь нойон еще меньше, чем прежде, считался со своей хатан. Он стал покрикивать на жену, то и дело попрекал ее. Теща Га-нойона была совсем древняя старушка, по своей юртой так и не обзавелась. Того, поздоровавшись с Га-гуном и его хатан, сразу же удалился.
Максаржав вошел в юрту нойона. Все здесь переменилось, от старой обстановки осталась только одна кровать, остальное — сундуки, шкафчики, столики — все было новое.
В изголовье кровати нойона лежали отделанные золотом кресало и нож в чехле, на его рукояти были выгравированы изображения животных двенадцатилетнего цикла '. Портрет богдо был вставлен в серебряную раму. Над кроватью хатан висели часы с кукушкой, которая каждый час выскакивала из окошечка и куковала. На половине хатан стоял еще музыкальный ящик и другие диковинные вещи.
Разговор с гостем первым начал Га-нойон:
— Очень уж бедны аилы в хошуне Очир-бээса. Зажиточный аил там просто редкость! Столько развелось лентяев и голодранцев! Ну, выделит тебе Очир несколько нищих хозяйств, возьмешь ты их, а что с ними делать станешь? Подумай об этом. Если уж разделяться, можно было бы самому набрать аилов побогаче, со всего хошупа. Кстати, а Того женился-таки на той девице?
— Нет, не женился. Он не нашел ее до сих пор.
Услышав это сообщение, нойон откровенно обрадовался.
— Ну и ладно. Пусть сам на себя пеняет! Нет, значит, ему милости от бога. Так и должно быть: лишенные милостей их недостойны.
— Учитель! — заговорил Максаржав. — Вы знаете, что я воин, как и предки мои. Скакать день и ночь на коне, сражаться с винтовкой или клинком в руке — вот мое призвание. И я дал в этом клятву предкам. А управлять хошуном не по мне!
— Ну, это ты напрасно! Да что там хошун, тебе впору министерством управлять! Кому, как не вам, молодому поколению, за это браться! Старые-то деятели становятся немощны. Бери пример с Очира — он ни от какого назначения не откажется! Подумай хорошенько, сын мой. От нужного дела убытку не будет. Самое главное сейчас — учиться, читать книги. А учиться надобно всю жизнь. Надо стать образованным! Бери-ка мясо, угощайся. Сейчас мы с тобой и выпьем за встречу. А то я разболтался по-стариковски, все говорю, а угостить гостя позабыл. Очень я рад, что ты посетил нас.
— Значит, вы считаете, учитель, не стоит мне отказываться от хошуна?
— Нет. Иначе все здесь придет в упадок. Бездельники и пьяницы все дело погубят. А ты человек серьезный. Начнешь потихоньку править хошуном, а там, глядишь, и опыта наберешься. Да и лишний доход тебе не помешает.
— Хотелось бы все-таки съездить в столицу, да не знаю, как обернется дело, загонят еще куда-нибудь, — задумчиво проговорил Максаржав.
— Казна государственная у нас почти пуста, все деньги уходят на дела религии. Говорят, тибетцев понаехало в столицу видимо-невидимо, и еще, слышал я, торговля и спекуляция там процветают. — Тут Га-нойон велел женщинам уйти в восточную юрту, а сам продолжал: — Ты же по рождепию своему государственный человек и должен служить государству.
— Тут болтают разное о смерти тушэ-хана Дашняма[Тушэ-хан Дашням — видный государственный деятель автономной Монголии — был отравлен при дворе богдо-гэгэна.]. Сказывают, не пришелся он в столице ко двору.
Га-нойон отпил из рюмки, поставил ее на столик и, утерев усы, сказал:
— Сейчас растет влияние сторонников церковной власти. Вот денежки из казны и идут на разные молебны. Говорят, что возникли какие-то новые группировки, которые желают сближения с иностранными государствами. Одни будто бы рассчитывают на Китай, другие — на Японию, а некоторые на Россию или даже на Америку и Германию надеются. Одним словом, многие считают, что Монголия без посторонней помощи долго не продержится. Мы со всеми странами стали понемногу торговать. Но, по-моему, лучше было бы ни на кого особенно не полагаться. Правда, русские, пожалуй, лучше других. Ох-хо-хо! Теперь, говорят, не осталось и стран-то таких, которые бы сами по себе жили.
— Был у нас случай — русские пограничники разоружили наш полк и лошадей отобрали. Но мы добились того, что нам все возвратили.
— Так-то оно так, но чужеземцы есть чужеземцы. Все они одинаковы. Хотя русские ведут торговлю честно... А ты слыхал, что премьер-министром назначен Сайн-нойон-хан? Это неспроста, скажу я тебе. Подумай сам, ты ведь человек рассудительный.
— Грехов на мне много, учитель.