— Ну, сынок, передай мой наказ братьям — пусть помогают матери. Скоро наступит мирное время и мы все снова будем вместе. Поезжай спокойно, ты едешь с бывалыми людьми. И вот что еще я хотел сказать тебе, сынок: будь честен, будь тверд, жизни своей не пожалей ради святого нашего дела. Однако зря рисковать не надо, будь осторожен и сдержан. Передай товарищам мои слова.
— Счастливо оставаться, папа! Когда вы будете в Хурэ, может, и мы с мамой приедем туда повидаться с вами.
— Да сбудется твое пожелание! — сказал Максаржав, провожая сына.
Ванданов решил отправить барону Унгерну письмо:
«Великий герой-полководец, генерал барон Унгерн фон Штернберг, основатель государства, удостоенный титула дар-хан-хошой-чин-вана и звания хана, я, низкий раб ваш, осмелюсь доложить: по случаю того, что я удостоился великой награды и милости, я устроил праздник и потому задержал свой доклад. Ныне я посылаю его вам вместе с подарками, которые я хотел бы преподнести вашей милости».
Вручив посыльному пакет и подарки, он отправил его к барону.
Ванданову очень хотелось завести знакомство с одной из известных улясутайских красавиц — Жаргал, младшей сестрой жены убитого им Цултэма. Он пытался хитростью заманить к себе девушку, дал ей понять, что удостоиться внимания одного из полководцев барона Унгерна — большая честь, но девушка отвергла все его домогательства, и Ванданов рассвирепел. Он решил, что должен во что бы то ни стало уломать строптивую девицу, и послал к ней своих людей, чтобы они пригрозили Жаргал, если она будет сопротивляться.
Жаргал отослала слуг Ванданова и просила передать ему такие слова:
— Я не солдат в его войске, чтоб ему подчиняться. Если он полюбил меня, пусть поступает, как положено мужчине; а по нашим обычаям женщина не приходит сама, первая, в юрту к мужчине. Если же он намерен охотиться за мной, словно за диким зверем, то пусть тогда, как охотник, и убьет меня. А сама я к нему не пойду.
«Черт побери, вот это женщина!» — с восхищением сказал один из посланцев Ванданова.
Ванданов понял, что силой здесь ничего не добьешься, и решил отправиться к Жаргал сам. Он надел самый лучший свой наряд и в сопровождении десяти солдат отправился в гости к девушке.
Жаргал вышла им навстречу, поклонилась и, откинув полог, пригласила войти. «Что у него на уме, у этого гуна? — думала она. — Он хочет просто позабавиться или решил сделать меня своей женой? А если ему придется уехать в чужую страну, он бросит меня... Или, может быть, возьмет с собой? Не окажется ли, что я попала волку в пасть?»
Весь день она угощала гостей, развлекала их беседой, а когда наступил вечер, обратилась к Ванданову:
— Вы очень умный человек и знаете все обычаи лучше, чем наши местные нойоны... Я думаю, что мы соединим наши подушки лишь после того, как совершим официальное бракосочетание. А теперь не соизволите ли ехать к себе? Уже поздно.
Ванданов вначале было заупрямился, но, видя, что делать нечего, встал и вышел. А девушка была и в самом деле очень хороша. Талия у нее такая тонкая, что Ванданов мог бы обхватить ее двумя пальцами. Шелковый розовый дэли со звездочками был перехвачен голубым поясом, шапочка с красными лептами чуть сдвинута набок, на кончике толстой косы — кисточка с серебряными украшениями, которую Жаргал засунула за пояс справа, из рукава дэли виднеется кончик шелкового платка, пропущенного сквозь тяжелое золотое кольцо, а из-за ворота дэли выглядывает белый воротничок. Новые гутулы совсем без узора. Одним словом, невозможно было оторвать глаз от этой красавицы, от ее матового личика... Ванданов, выйдя из юрты, оглянулся, постоял в раздумье, не вернуться ли, по девушка поклонилась ему в пояс, сложив ладони, и произнесла:
— Спокойной ночи, великий полководец!
«Хотел бы я знать, кто сегодня проведет с ней ночь. Не верю, что она будет одна... Наверняка придет к ней китайский торгаш или кто-нибудь из монастырских лам. Может, вернуться?» — подумал Ванданов, но так и не решился повернуть коня и уехал к себе в лагерь.
Скоро по всей округе поползли слухи: Ванданов женится на Жаргал. «Какое это несчастье — жить с человеком, который убил твоего шурина. Лучше умереть!» — возмущались девушки.
Жаргал, всей душой ненавидя Ванданова, не нашла иного выхода, как просить помощи и спасения у Хатан-Батора. Она надеялась, что полководец не даст в обиду женщину, которой грозит насилие. Несколько дней она искала случая встретиться с командующим. «До чего же я дошла, до какого унижения! — думала Жаргал. — Но что мне еще остается? Ведь если женщина отдается мужчине, который не возьмет ее в жены, она теряет честь — так говорила моя старшая сестра».
Так как Хатан-Батор издал приказ, строго-настрого запрещающий женщинам приближаться к лагерю, Жаргал попросила знакомого старика:
— Добейтесь аудиенции у Максаржава и передайте ему, что я хочу отомстить Вандан-Буряту за свою сестру, но не знаю, как это сделать.
— Эх, ты хочешь невозможного, дочка. Хатан-Батор и Ванданов живут рядом, и негоже им ссориться. Хатан-Батор ведь стал теперь полководцем армии барона...
