— Папа, я удержала пять штук! — радостно закричала девочка. — Я выиграла, я выиграла!
Был хмурый осенний день. Во дворе Максаржава собралось много народу. Все суетились, занятые сборами Максаржава в далекий путь. А в военном министерстве тоже полным ходом шла подготовка к поездке министра в Москву.
Максаржав попросил Чойбалсана:
— Расскажите мне, пожалуйста, подробнее о моей миссии. Я ведь прежде не бывал в чужих странах и немного страшусь этой поездки, хотя и невыразимо рад, что удостоился доверия партии и правительства.
— Я распорядился подготовить для вас текст речи и план работы, — сказал Сухэ-Батор. — С вами поедут надежные товарищи. Скажите, Хатан-Батор, неужели вы даже теперь не отрежете косу?
«Когда-то безрассудный человек по имени Бодо приказал женщинам остричь косы и с той поры стал ненавистен народу. Если я отрежу косу, значит, и цирики должны сделать то же самое. Но может, еще не пришло для этого время?» — подумал Максаржав и сказал:
— Это же признак того, что я мирянин, а не лама. Если я постригусь, все подумают, что я стал ламой. А потом, нужно еще учесть и мнение цириков.
— Вы встретитесь в Москве с полководцем Фрунзе.
— Я часто слышал от русских инструкторов фамилию этого человека. Очень рад, что увижусь с ним лично. Жаль, не смог повидать великого учителя Ленина в добром здравии.
— В Москве вы увидите Кремлевский дворец.
«Я там вообще много интересного, наверное, увижу. Какого высокого доверия я удостоился: член ЦК партии, член Малого Хурала. А раз меня удостоили такой большой чести, я должен в меру своих сил приносить пользу», — думал Максаржав.
В Москве в первый же день Максаржав отправился на встречу с полководцем Фрунзе. Он надел коричневый шелковый дэли, на груди сверкал советский орден. В первую минуту, увидя монгольского министра обороны с косой, Фрунзе едва не засмеялся — ведь в России никто, кроме женщин, кос не носит. Максаржав, заметив, что его коса привлекает внимание людей и что здесь нет ни одного мужчины с косой, решил: «Отрежу ее, как только вернусь. Если отрежу здесь, еще скажут: «Русские остригли».
Полководцы обсуждали военные проблемы и планы действий обеих армий.
— Если наша помощь больше не нужна, мы в течение ближайших месяцев отзовем все свои войска, — сказал Михаил Васильевич.
— Нельзя считать, что внутреннее положение в стране устойчиво. Может так случиться, что мы попросим вас помочь оружием и войсками.
— Товарищ министр, сколько раз вы участвовали в боях и приходилось ли вам терпеть поражение? Мне это очень интересно знать, — спросил Фрунзе.
— Участвовал более чем в сорока боях. Благодаря мужеству и отваге монгольских воинов не потерпел ни одного поражения, — сказал Максаржав.
— Генерал Бакич намного сильнее Унгерна, это человек, получивший прекрасное военное образование. И то, что вы заставили его сдаться, свидетельствует о том, что вы искусный тактик. Говорят, что вы умело используете разведку и головной дозор и атакуете, опережая врага.
— Я не учился специально тактике, — ответил Максаржав, — а всегда поступал так, как подсказывал мой опыт. И я несказанно рад, что с помощью Советской страны, великого учителя Ленина и Красной Армии мой народ победил врага и образовал суверенное государство. До конца дней своих буду помнить вашу бескорыстную помощь и дам наказ помнить об этом многочисленным своим сыновьям — цирикам.
— Большое вам спасибо! Если вашей стране будет угрожать какая-либо опасность, помните: наш народ, Красная Армия всегда готовы прийти вам на помощь, — сказал Фрунзе и предложил: — Не хотите ли посетить музей?
— Чем больше увижу, тем лучше, — ответил Максаржав.
— Я пойду с вами.
Максаржав решил: «Переводчик, очевидно, ошибся. Зачем ему, великому полководцу, сопровождать меня?»
Успешно закончив переговоры, Максаржав вернулся в Монголию.
Народно-революционное правительство наградило Максаржава титулом чин-вана и желтой курмой, а затем орденом «За боевые заслуги» первой степени. «Меня и прежнее правительство награждало, и новое, народное, тоже. Но ведь я ни к титулам, ни к чинам не стремился, более того — они мне даже в тягость. Хотел я уже один раз отказаться, да Сухэ-Батор отговорил. А ведь он неправ — авторитет не на титулах держится. Если появится надобность как-то воздействовать на лам и нойонов, то я обойдусь и без титулов», — решил Максаржав и написал письмо в правительство: «В соответствии с установками народно-демократического правительства, уничтожившего деспотизм и добившегося свободы для народа, прошу признать недействительными княжеский титул чин-вана и ранее пожалованные мне княжеские степени — бээла и бээса... Я заявляю, что стал членом Народной партии по убеждению, и желаю, не щадя жизни, трудиться на благо государства и народа».
