Однажды… Но начнём с самого начала.
Зимой было так много снега, и ручей весной набрал такую силу, что половодье затопило норы хомяка Хомы и его лучшего друга Суслика.
Пришлось переселиться к Зайцу в нору. Вообще-то у зайцев нор не бывает. Но эта ему от старого Барсука досталась. А сам Барсук, наверно, достался Волку. Вот и занял Заяц-толстун свободную нору по случаю.
Сперва Заяц очень обрадовался, когда вдруг заявились к нему под вечер Хома и Суслик. Он уже слышал о постигшей их беде.
— Я всю жизнь мечтал жить с друзьями вместе! — воскликнул он и пожаловался: — Вам, конечно, известно, что барсуки — немыслимые чистюли. А мне одному поддерживать чистоту в такой большой норе уже невмочь. Очень рассчитываю на вашу помощь.
Хома и Суслик обречённо переглянулись.
— Прошу, располагайтесь, — церемонно предложил Заяц-толстун.
Нора и впрямь была необыкновенно чистая. Ни соринки. У стены чинно стояли три веника и метла.
Суслик тутже на глазах изумлённого хозяина соорудил себе постель из трёх веников и прилёг отдохнуть.
Хома с сомнением поглядел на жёсткую метлу и направился к пышной постели Зайца. Она заманчиво пахла нежным покоем мягкого сена.
Заяц поспешно растопырил лапы, преграждая путь.
— Здесь я сплю, — жалобно сказал он.
— Знаю. Я себе немножко сенца возьму.
Заяц беспомощно опустил лапы.
Хома сгрёб охапку сена, прихватив добрую половину Заячьей постели, и отнёс в другой угол. За ним протянулась дорожка мелкой травяной шелухи.
Не говоря ни слова, Хома выдернул один веник из-под задремавшего Суслика. Заботливо смёл травяной сор в изголовье Заячьей постели. А затем вновь ловко вдел веник под Суслика.
Тот даже не шелохнулся. Он уже громко храпел.
— Намаялся бедняга, — пожалел Хома лучшего друга. — Его раньше меня затопило, — обернулся он к Зайцу.
— И он так всегда… храпит? — упавшим голосом спросил Заяц.
— Так? Что ты! Обычно он носом свистит во сне, — сказал Хома, удобно устраиваясь в своём углу. — Ужин можешь не готовить, — протяжно зевнул он, — мы так умаялись, не до этого. Не беспокойся, завтра мы своё живо наверстаем.
И закрыл глаза.
— Хома, а Хома, — шёпотом окликнул его Заяц, — а носом он сильно свистит?
— Смотря что приснится, — сонно ответил Хома, переворачиваясь на другой бок. — Самое страшное, когда он не свистит.
— П-почему? — перехватило у Зайца дыхание.
— Тогда ему либо Волк, либо Лиса снится.
— Ну и пусть. Чего такого? — отлегло на сердце у хозяина. — Лишь бы не свистел.
— Плохо ты его знаешь, — даже привстал Хома. — Если ему приснится Лиса, он вскакивает как очумелый и вопит: «Лиса-а!»
— А если… Волк? — вконец притих Заяц.
— Тогда он вскакивает и орёт: «Во-о-олк!»
— В хорошенькую компанию я попал, — пробормотал Заяц-толстун.
— И я так считаю, — доверчиво согласился Хома. — Втроём нам никто не страшен. Если Волк вдруг полезет нору разрывать, враз напугаем. Завоем втроём: «У-у-у-у!» — грозно взвыл Хома.
— Во-о-олк! — страшным голосом закричал вскочивший Суслик.
— Спи, дурашка, спи, — ласково сказал Хома.
Суслик постоял, покачиваясь, с закрытыми глазами и снова рухнул на веники.
Уши у Зайца встали дыбом. Он попытался их пригладить, но они упорно торчали, как рога.
— Слышишь? — кивнул Хома на спящего Суслика. — И не храпит, и не свистит. Сейчас начнётся.
— Лиса-а! — жутко вскричал вскочивший Суслик.
— Спи! — скомандовал Хома.
Суслик опять постоял, покачиваясь, с закрытыми глазами и снова рухнул.
— Ему лечиться надо, — мрачно сказал Заяц.
— Где? — хмыкнул Хома. — И у кого?.. Жизнь такая. Всюду жизнь, — пробормотал он, снова укладываясь. — И ты ложись. Больше Суслик не будет, — пообещал он. — Проверено. Два раза достаточно.
— И давно это у него началось? — поуспокоился Заяц.
Суслик тихо и мирно засвистел носом.
— Ты про свист? — спросил Хома.
— Я про Лису и Волка, — прилёг наконец и Заяц.
— Его недавно случайная кошка в роще напугала. С тех пор и кричит во сне то «Волк!», то «Лиса!»
— Странно…
— Ты тоже это заметил? — удивлённо сказал Хома. — А я думал, что только мне это странным кажется. Знаешь, у каждого свои причуды. У всех.
— У меня их нет, — буркнул Заяц-толстун.
— Не рассказывай сказки.
— Какие сказки? Я ни одной не знаю, — возразил Заяц. — И никаких причуд у меня нет. Ну, назови хоть одну! — потребовал он. Вероятно, на правах хозяина.
— Целых две могу с ходу назвать. Зайцы в норах не живут, а ты живёшь.
— Где же две-то? — насупился Заяц-толстун.
— Первая — зайцы не живут в норах. Вторая — а ты живёшь. Мало? Могу и третью твою причуду назвать.
— Третьей ты от меня не дождёшься, — оскорбился Заяц.
— По ночам все спят, а ты болтаешь, — уже засыпая, проворчал Хома, — другим спать не даёшь…
Промолчал Заяц. С Хомой лучше не спорить. Положил Заяц одно ухо под голову, другим — глаза прикрыл.
И всё равно не спится. Суслик носом во сне свистит. А вдруг опять перестанет?.. Мало ли что Хома за него, Суслика, пообещал!
Хома внезапно сел на постели.
— Ты чего? — поднял голову Заяц. Хоть глаза ухом прикрыты, а всё видит.
