– Да, один день всего, – кто-то ответил.
И еще отдельные слова: «Ваня, да, Ваня…, Шымки…, Вдруг не найдет…, Не смей так даже думать, найдет! Ваня… Шымь…, Да, покормил, покормил…, Надеюсь…»
И Ваня вдруг даже не понял, а почувствовал: «А это ведь про него говорят!» И шымь, он слышал уже это слово, вернее не слышал, а просто откуда-то знает, что оно обозначает – эти самые шымки в хоккей играли, это же обычные мыши, только величиной с курицу.
Страшно почему-то стало Ване, аж сердце куда-то провалилось вниз, в желудок, так не по себе. Хорошо, что они его не заметили, притаился под раскидистым, пышным кустом. Что за люди? Вдруг разбойники какие! И откуда про него знают? Подумалось, может уйти, пока не заметили?
Но все-таки, преодолевая страх, решил Ваня остаться. Захотелось узнать, что будут делать эти странные люди дальше. А они сели полукругом, спиной к Ване, зазвенели ложками, стали обедать и продолжили разговор. Потом встал один, веток подкинул в костер, а другой ему что-то подал.
Пригляделся Ваня – шишка кедровая! Понятно стало, сейчас кинет ее незнакомец в костер.… Тут Ваня и про страх забыл, как закричит, как бросится к шишке: «Не-е-ет!» Он ведь точно уже знал, ЧТО ему нужно найти – кедровую шишку, а она ведь сгорит сейчас в костре.
Все незнакомцы от Ваниного крика повернулись к нему, а у того, что шишку держал, капюшон с головы съехал, и Ваня увидел лицо и непривычно длинную шею незнакомца.
Не успел Ваня ни удивиться, ни испугаться. Ухнуло сверху как всегда, и закончился сон.
Первый раз так долго шагал Ваня во сне. Уже и знакомую поляну миновал, все дальше пробирался он сквозь заросли леса, пока и не вышел на ярко освещенную солнцем опушку. И услышал вдруг нежную мелодию, то ли музыка где тихонько играла, то ли ручеек журчал.
Огляделся, из-под огромного камня и, правда, ручеек пробивался! Вода чистая-чистая, а на дне камешки солнцем подсвеченные. А прошел он чуть подальше вдоль ручья – увидел, что лежит на дне среди мелкой гальки темноватый камешек крупный, на шишку кедровую похож. Присмотрелся – ну, точно, шишка кедровая и есть! Вот ее-то ему и нужно! Окунул руки в воду, чтоб достать находку, защипало правую ладонь, больно!
Вспомнил Ваня, что вчера, когда бегал во дворе, упал, содрал кожу на сгибе руки и на внутренней стороне ладошки. Дома мама промыла, да щедро зеленкой смазала. Терпел Ваня, не плакал, большой ведь, терпел и думал о том, что завтра ему уже семь лет исполнится, стыдно плакать-то. За него Юра поплакал, видел, что старшему брату больно, даже маму пытался от Вани оттащить, за руку тянул, но не смог увести, ссадину все равно обработали. Рука ныла, и даже когда Ваня умывался, старался не замочить свежую ранку, щипало сильно.
А теперь вот отряхнул он воду с ладоней, постоял немного, ушла боль, снова за шишкой потянулся, а шишка пропала куда-то! Стал Ваня искать ее, вглядывался в воду, прошел вдоль всего ручья, он совсем недлинный оказался, нет шишки, как ни бывало!
Около леса вдруг шум услышал, будто крупная птица крыльями взмахнула. Обернулся, посмотрел – ничего нет, но тут как всегда перед пробуждением Ваня услышал раскатистое: «УУ-У-Х», да вместе с этим уханьем и улетучился Ванин сон.
Давным-давно это случилось. Тогда в России еще не было президента, никаких сотовых телефонов, планшетов, смартфонов, да и обычной стационарной телефонной связи, а уж компьютера и Интернета и подавно не было. Страной правил царь Петр первый, или как все его называли Петр Великий.
Но царь был далеко, а на обширных сибирских просторах в поисках лучшей доли стали селиться вольные люди.
В маленькой глухой деревеньке, в тайге жили и очень дружили два сибирских парня, звали их Константин и Захарий. Деревня называлась Малая речка, было в ней десятка два больших многодетных семей, а работы не было никакой. То есть, работы как раз было очень много, да не было как сейчас в городах, и селах заводов, фабрик, пекарен, парикмахерских, больниц, школ и прочих предприятий и учреждений, где бы за работу деньги платили. Да надо сказать, что и товар купить было невозможно, в деревне ни тебе магазинов, ни базаров.
Дел у жителей Малой речки было невпроворот: нужно и за скотиной ухаживать, и на полях, огородах пахать, сеять хлебушко, да и овощи выращивать. Ртов-то в каждой семье не меньше десятка (а то и поболе было!), всех накормить, одеть, обуть, да уму-разуму научить. Главные родительские заботы. А чтобы одеть, да обуть, надобно было одежду пошить, да обувку изготовить. Не голыми же, да босыми детям по сибирским морозам бегать.
