На время операции призрачным сербским бригадам было обещано оружие, которое никогда не появится. К военнопленным были внедрены сотрудники контрразведки под видом железнодорожников, ведущие переговоры с самопровозглашенными командирами батальонов о якобы предполагаемой их переброске через защищенные коридоры в Румынии и Восточной Сербии прямо до самого Косово. Одновременно открытки, написанные в Одессе и Екатеринбурге, постепенно сообщали все более и более печальные новости. Бой все-таки начался, но добровольцам не удалось в нем поучаствовать. Одна военная сила сразилась с другой, люди с людьми, лошади с лошадьми, сталь со сталью — и это было самое большое сражение в военной истории. Пять легендарных дней в самую страшную жару 1916 года продолжалась августовская битва на Косово. Среди кровавых косовских цветов простились с жизнью десятки тысяч солдат, и даже погибли три австрийских, один немецкий и два болгарских генерала, но объединенная армия союзников начала отступать долиной Вардара в сторону Греции…
Поскольку спланированная ложь понемногу приобретала очертания истины, несостоявшиеся косовские воины становились все более апатичными и склонными к самоубийству. Они бродили по лагерям военнопленных в Одессе, Ростове-на-Дону и Нижнем Новгороде со взглядом опустившихся и обессиленных людей, но необходимая безмолвная дисциплина была восстановлена и солдаты всех наций, оказавшиеся в русском плену, снова примирились и притихли. Во всем обвинили Румынию, которая «не дала разрешения» на проход новых сербских частей к Косову полю, а каждый пленный думал, что именно он мог бы изменить ход новой истории, если бы ему удалось взять в руки оружие.
Когда было перехвачено несколько русских фальшивок-открыток из Белграда, А фон Б понял, что поддельной переписке пришел конец. Австро-венгерское командование расценило операцию «Государственный изменник» как половинчатый успех, а А фон Б не получил ожидаемого Креста Марии Терезии.
Русское командование тоже сочло успех операции «Сумасшедший» половинчатым, поскольку ложные сообщения «вывели» потерпевшую поражение сербскую армию на остров Корфу, но правда о двойной лжи для многих осталась неизвестной вплоть до 1917 года, так же как и реакция ста тысяч сербов, задумавших спасти Сербию, находясь в русском плену В лагерях был восстановлен порядок, а это было самым главным, но два дерзких убийства показали, что температура тела у военнопленных все еще повышенная. Несколько недель спустя после «поражения» в новой битве на Косово, в то время как тяжелое степное лето все еще давило на души пленных, в Одессе был найден мертвым военнопленный Марко Николин, отказавшийся вступить в сербские добровольческие части. В Одессе был убит и один русский. Его звали Борис Дмитриевич Ризанов. Он был героем войны, выжившим в зимнем сражении при Мазурских озерах и бежавшим на самодельном плоту из немецкого лагеря на севере Германии в начале 1916 года. Ризанов обучал сербских добровольцев и был их связным. Кто убил его и за что, так и осталось неизвестным. Для Бориса Дмитриевича Ризанова Великая война закончилась на небольшой портовой улочке рядом с черным входом в кабачок
В эти летние дни 1916 года в среде военнопленных происходили и гораздо более приятные события. В Одесской консерватории должен был состояться концерт одного из пленных, бывшего до войны пианистом. Имя этого музыканта — Пауль Витгенштейн. У него была ампутирована правая рука, но он не пал духом. Как только он выздоровел и выучил русский язык для того, чтобы найти среди лагерной администрации людей, влюбленных в музыку, к нему стали относиться мягче и разрешили посещать консерваторию. И маэстро Витгенштейн снова «засучил рукава». Все свои любимые пьесы он сначала играл так, словно исполнял их двумя руками; левая рука играла, а правое плечо отражало звуки, которые слышал только сам пианист.
Увидев, что это не имеет смысла и что в левой руке осталось очень мало музыки, Витгенштейн с помощью некоторых профессоров консерватории, отворачивающихся в сторону и плакавших, когда они слушали игру искалеченного пианиста, переложил некоторые произведения так, чтобы их можно было исполнять только левой рукой. Он репетировал с сигаретой в зубах, курил ее, как грек, не вынимая изо рта. Целыми днями яростно стучал по клавишам, и в результате решил выступить в Малом зале консерватории 1 августа 1916 года.
