Перед Новым 1918 годом король Петр принял необычного посетителя. Этот незнакомец в форме сербского майора предстал перед ним, чтобы, в отличие от других, появлявшихся со смесью скуки и бесчестья, сообщить старому правителю нечто, что он должен услышать, но никак не одобрить. Совсем наоборот. Майор Радойица Татич, герой многих сражений, три дня провел в Афинах, ожидая аудиенции. Сначала королю не сообщили о просьбе майора, а потом Петр должен был встретиться с несколькими делегациями на высшем уровне, члены которых с таким равнодушием кивали головами, что даже мухи, сидевшие на их лбах и щеках, не видели причины улетать. Так уж случилось, что король принял майора Татича в последний — по юлианскому календарю — день 1917 года. «Что я могу для вас сделать, майор?» — спросил король, на что Татич, к его удивлению, ответил: «Ничего, ваше величество. Я пришел рассказать вам историю». — «Историю?» — «Да, историю, одну военную историю. Обо мне, ваше величество, вы можете навести справки… Я герой сражений на Дрине и при Каймакчалане. За это вы наградили меня тремя орденами… Страшный мороз стоял на Каймакчалане, когда мы на вершине Святого Илии бросились в штыки на болгар, об этом вы, конечно, знаете. Но, возможно, вы не слышали, что во время этой атаки я был первым, как и всегда до этого, но ни в одном из боев я не был ранен ни штыком, ни пулей…» — «Везение или что-то другое?» — спросил король. «Что-то другое, ваше величество. У меня было волшебное зеркальце. Я передавал ему весь свой страх, а оно меня, храброго до сумасшествия, хранило от гибели». — «Какое интересное зеркало, — сказал король, — а как вы передавали ему свой страх?» — «Там, в отражении, мое испуганное „Я“ проглатывало весь мой страх и волнение, и это „Я“ старилось и старилось, а меня, остававшегося по эту сторону зеркальной мембраны, делало неприкосновенным и бессмертным». — «А не могли бы вы, майор, — доверительно спросил король, — одолжить мне это ваше зеркальце, ибо я, вы этому не поверите, боюсь очень многого, а больше всего — смерти». — «Не могу, ваше величество, это зеркальце я уже отдал другому». — «Кому?» — «Одному герою, майору Любомиру Вуловичу». — «Вуловичу… кажется, мне знакома эта фамилия… И теперь он с вашим зеркальцем герой, а вы — как эллинский Ахилл — уязвимы? Да, а что с Вуловичем?» — «Погиб, ваше величество». — «Как же так? Зеркальце испортилось, потеряло свою силу?» — «Вероятно, мой король. Наверное, смерть Вуловича была неизбежна, поэтому его не спасло даже волшебное зеркало». — «Мы поставим ему памятник, когда вернемся на родину». — «Да, ваше величество». Король встает и спрашивает героя войны: «А вы не останетесь поужинать со мной? Уже поздно, и скоро наступит новый 1918 год». — «Не могу, ваше величество, — отвечает ему майор Татич, — я обещал побратиму, что сообщу вам о его смерти, и выполнил свое обещание. А сейчас я спешу. Ночной скорый поезд на Салоники отходит меньше чем через час, а отпуск у меня только до утра. Прощайте». С этими словами Татич вышел. Он встретил новый 1918 год на перроне афинского вокзала. Когда около часа ночи подошел поезд, майор пробормотал про себя: «Побратим, теперь мы квиты. Я и к королю в ноги бросился, а он про тебя забыл…» — и вошел в вагон.
