Как именно будут проходить будущие сражения, долгое время оставалось предметом жарких споров. Могучий удар, который нанес «Фердинанд-Макс» «Ре д’Италии», отдавался эхом еще три десятка лет, когда многие теоретики утверждали, что появление парового двигателя и бронированных кораблей приведет к золотому веку тарана. То, что после Лиссы еще четверть века не происходило крупных морских боев, еще более путало картину. В конце 1890-х годов все труды по тактике обсуждали методы нанесения таранных ударов, а все флоты аж до 1906 года продолжали строить броненосцы и броненосные крейсера с таранными форштевнями.
Но в конце века произошли 3 сражения — при Ялу в 1894 году, в Манильской бухте и у Сантьяго в 1898 году, которые показали, что таран как оружие безвозвратно ушел в прошлое. Тегетгофф использовал возможности, предоставленные ему новыми технологиями, лишь потому, что орудия были еще недостаточно сильны, чтобы справиться с бронированными кораблями. В бою при Ялу китайский флот, выстроившийся тупым клином, подобно австрийскому флоту у Лиссы, был наголову разбит японской эскадрой, действовавшей двумя отрядами, построенными в кильватерные колонны. Корабли Дьюи также сражались в кильватерном строю. В бою у Сантьяго испанская эскадра была уничтожена в ходе общей погони. Ход этих сражений показал, что основным видом боя снова становится артиллерийская дуэль кильватерных колонн.
Возрождение ведущей роли артиллерии поставило на первое место вопрос определения типа орудия и дистанции, на которой его огонь будет максимально эффективным. К концу века броненосцы в качестве главного калибра были вооружены 12^2 или 13^2 орудиями, эффективная дистанция стрельбы которых теоретически равнялась 10000 ярдов. Однако управлявший их огнем командир башни в качестве оптических приборов имел лишь собственные глаза. Поэтому не существовало надежных способов наведения орудия на движущуюся цель, что в несколько раз сокращало эту дистанцию. Признав такое ограничение, Королевский Флот проводил учебные стрельбы на дистанции 1500 ярдов, на которой могли действовать и более мелкие орудия вспомогательной артиллерии. Более того, 12^2 орудие могло делать не более 1 выстрела в минуту, тогда как 6^2 скорострельное выпускало от 8 до 12 снарядов в минуту. Поэтому теоретики склонялись к тому, что бои будут вестись на малой дистанции, и все будет решено количеством выпущенных снарядов, для чего на корабле нужно установить как можно больше орудий. Именно это и произошло у Манилы и Сантьяго. В обоих сражениях американские корабли сближались с противником до 2000 ярдов или даже меньше, но при этом добились всего лишь 3 % попаданий.
Но еще до этих разочаровывающих открытий несколько молодых энергичных офицеров британского и американского флотов пришли к заключению, что следует улучшить методы управления огнем на больших дистанциях. Они начали разрабатывать приборы и новые методы стрельбы. Начиная с конца 1890-х годов, прогресс был таким быстрым, что в 1905 году русский и японский флоты, оснащенные оптическими дальномерами Барра и Струда, изготовленными в Англии, в Цусимском бою сражались на неслыханной ранее дистанции 5000 ярдов. А через несколько лет эта дистанция уже считалась минимальной.
Если морская тактика находилась в определенном застое, то морская стратегия получила книгу, которую весь мир признал хрестоматийной. Она стала библией морских офицеров. Это произошло в 1890 году, когда малоизвестный американский офицер капитан 1 ранга Альфред Тайер Мэхен опубликовал свою работу «Влияние морской силы на историю, 1660–1783». Она опиралась на лекции, которые Мэхен читал в недавно созданном американском военно-морском колледже. Мэхен рассмотрел 7 войн, которые Англия в указанный период вела против Голландской республики и Франции, чтобы исследовать историческое значение морской силы, а также стратегические принципы, позволяющие эффективно вести морскую войну. Как говорил сам Мэхен, он не открыл ничего нового. Большинство его идей уже были высказаны различными авторами в предыдущие 25 лет, однако никто не попытался свести их в единую систему.
Хотя несколько недальновидных издателей поочередно отвергли рукопись Мэхена, прием, оказанный книге, когда она все-таки увидела свет, был просто потрясающим. Прямая и убедительная связь, которую Мэхен провел между морской мощью, силой военного флота и национальным величием, привлекла внимание профессиональных военных, политических и общественных лидеров, издателей всего мира. В Британии он получил почетные ученые степени в Оксфорде и Кембридже, был приглашен на обед к королеве. Книга Мэхена рассматривалась как подтверждение мудрости курса, которым следовала Англия в течение нескольких столетий. В Германии и Японии переводы книги распространялись при поддержке правительств, как и в Соединенных Штатах, хотя их флот еще не вылупился из яйца, если так можно выразиться. Мэхен дал основания резкому расширению кораблестроительных программ этих государств.