— И да, и нет, — со своим фирменным оскалом ответил явно переживший свой разум самопровозглашенный Дедушка Рины и Стуна, — она мне тоже внучка. Помогла, так сказать, по-родственному. Ей нужно было сюда попасть, чтобы талант лекаря раскрылся полностью. Девочка в безопасности. Если бы вы воспользовались другим входом, могли бы и ее с собой таскать, как эту парочку.
— Вовсе не обязательно при каждом удобном случае напоминать нам, что мы балласт, тем более, что это не так! — возмутился Хрюн.
— Ты зачем дудку у меня из глотки слямзил? — подалась вперед горгулья, заглядывая библиотекарю не то, что в глаза, а в самые потаенные уголки души.
— Для дела, — произнес Хрюн так, как, наверное, отвечал бы кролик любопытному удаву, который его загипнотизировал.
— Вижу, что не из хулиганских побуждений, — согласился монстр, — но все равно глупо!
— Не всех, кто делает глупости, нужно считать глупцами! — не без нотки патетики заметил Хрюн.
— Как и считать умными тех, кто часто умничает, — подсказал монстр, — особенно на тему того, что не нужно здесь трогать чужие вещи…
— А в путь-то мы когда планируем трогаться, — уточнил и без того долго молчавший Гарр, который все еще так и не узнал, как может обращаться к горгулье.
— Скоро! — очередной, призванный всех успокоить, взмах страшной лапы.
— Улавливаешь иронию, Дружище? — уже лично ко мне обратился развеселившийся монстр. — Из глотки горгульи! А? Каково?!
С секунду я не понимал, что именно он имеет в виду, пока память, наконец, не подсунула мне ответ. Горгулья же с латинского переводится, как «глотка»! Ну, или «водосток». Это же еще в школе на уроках мировой художественной культуры рассказывали триста лет тому назад! У горгулий сначала была практическая функция отведения дождевой воды от стен зданий, а уже потом они стали чисто декоративными элементами…
А вот про мифологию их я ничего не знаю, или не помню. В любом случае, этот каламбур был рассчитан именно на меня, поскольку здесь латинским больше никто не владеет. Даже я им не владею дальше нескольких крылатых фраз и минимального набора общеизвестных слов.
Какой непростой монстр. Самое интересное, что простым он казаться и не пытается. Ладно, хорошо уже то, что он общителен и дружелюбен. Буду просто дальше его слушать, глядишь, он сам мне все и расскажет.
Улыбнувшись его шутке, уточнил, когда мы все-таки отправимся в путь.
Горгулья как-то особенно разухабисто мне подмигнула и сообщила, что «хоть сейчас»! После этого монстр распрямился, повел плечами, подернул крыльями, сбрасывая с них каменную крошку, и зашагал, всем своим видом предлагая нам к нему присоединиться.
Причем, оказавшись к нам всем спиной и утратив, казалось, зрительный контакт, он все равно продолжил болтать, не давая никому даже рта раскрыть.
— Вы все извините меня, пожалуйста, за мою разговорчивость, — отражаясь от ограждающих конструкций, доносился до нас его приятный голос, — как бы медленно я вас ни ждал, все равно успел соскучится по живому общению. Вот если бы, вы разбудили ушастого, тот бы и двух слов не сказал, зато слышался бы как мыши в норе, прошу прощения у внучки за пикантность, размножаются, и вам был сигнализировал. Глазастый бы, наверное, вам в пути больше пригодился. Внимание не отвлекал, опасность чуть раньше замечал бы… Но вы имеете, что имеете. Уж еще раз простите; на этот раз — за бессмысленную тавтологию!
Мы молчали — ждали, когда он, наконец, заговорит по делу.
И вот, когда эта общественная мысль стала настолько громкой, что монстр уже не мог ее игнорировать, он сдался:
— В общем, вы давно уже понимаете, что мы здесь все вместе должны починить универсальный энергетический ретрансляционный преобразователь, именуемый в простонародье «Башней». Сделать это можно в одном конкретном помещении. И делается это легко и просто, но не для нас. Нам будет капец, как сложно. Вот просто мама не горюй, как непросто. Я доступно объясняю, насколько нам будет тяжело?! Вот ты, клептоманистый умник, на первый взгляд у тебя аналитический склад ума, и, вроде бы, он не пустует. Ты понял, насколько нам будет туго?
— Я понял, — не задумываясь, ответил Хрюн, — что в случае особых затруднений вы схватите в лапу по человеку и улетите в относительно безопасное место. Естественно, нам с Флином лап не достанется. Вы бы могли одного из нас взять за шиворот или за пояс зубами, но из-за того, что ни на мгновение не замолкаете — это дохлый номер…
— А ты смешной! Что с дудкой делать собираешься, если останешься в живых?
— Зависит от того, что она умеет.
— А она пока ничего не умеет. У тебя будет одна единственная возможность наделить ее каким-либо свойством при первом применении. Эффект будет ошеломительный. Но, никакого другого свойства у нее больше никогда не будет. Только то, что ты загадаешь перед тем, как дунуть в нее. Так что не спеши с решением, чтобы потом всю оставшуюся жизнь не раскаиваться.
— Вы ж говорите, что с жизнью тут можно распрощаться уже через миг, так что терять в этом плане мне особенно нечего.
