Когда губернатор Дьюи зачитал первые два абзаца первого письма, он прекратил чтение, поскольку, по мнению Чемберлена, «письмо могло содержать материал, уже попавший к нему из других источников, а кандидат в президенты в любом случае не вправе давать пустых обещаний». Маршалл снова отправил письма Дьюи с сопроводительной запиской, в которой освободил губернатора от обязательства о секретности. На этот раз Дьюи прочитал письмо и при зрелом размышлении решил не использовать информацию, которой он располагал, против своего соперника Рузвельта.
Первое письмо
Совершенно секретно
Лично господину Дьюи
25 сентября 1944 года
Уважаемый господин губернатор!
Я пишу вам без ведома других лиц, посвященных в это дело, кроме адмирала Кинга[28] (который согласен со мной), поскольку мы сталкиваемся с болезненной проблемой в связи с обсуждением в Конгрессе вопроса о Перл-Харборе.
То, что я вам сообщаю, носит настолько секретный характер, что я вынужден просить Вас либо принять это письмо с обязательством никому не разглашать его содержание, либо, не читая дальше, вернуть курьеру.
Я предпочел бы побеседовать с Вами лично, но не могу найти способ сделать это без ведома прессы и радио, которые подняли бы шум, зачем начальнику штаба армии понадобилось встречаться с Вами в данный момент. Поэтому я пишу это письмо, которое вручит Вам лично полковник Картер Кларк, имеющий допуск к самым секретным документам военного и морского министерств.
Вкратце для военных проблема, связанная с политическими баталиями в Конгрессе в ходе избирательной кампании, сводится к следующему:
Важнейшими доказательствами в деле о Перл-Харборе служат наши перехваты японских дипломатических депеш. Многие годы наши криптографы анализировали машину, с помощью которой японцы шифровали свою дипломатическую переписку. Исходя из их достижений, мы построили машину, способную расшифровать их сообщения.
Поэтому мы располагаем большим объемом информации об их действиях на Тихом океане, которую передавали государственному департаменту, — а не получали от него, как принято считать, — но, к сожалению, в тех сообщениях, которыми мы располагали, ничего не говорилось о нападении на Гавайи вплоть до последнего, от 7 декабря, которое попало к нам лишь на следующий день, 8 декабря.
Далее, проблема заключается в том. что мы продвинулись в расшифровке и других кодов, как немецких, так и японских. Тем не менее основным источником наших сведений о намерениях Гитлера в Европе служили донесения японского посла барона Осимы из Берлина своему правительству о беседах с Гитлером и другими высокопоставленными лицами. Они шли тем же шифром, что фигурирует в деле о Перл-Харборе.
Чтобы выяснить, насколько важно сохранение секретности, поскольку при малейшем подозрении противник сменит шифры, следует сказать, что в сражении в Коралловом море в результате расшифровки японских приказов наши корабли оказались в нужном месте в нужное время. Более того, мы смогли сконцентрировать наши ограниченные силы для отражения удара по Мидуэю, тогда как в противном случае они оказались бы за три тысячи миль от места событий.
Мы имели полную информацию о численности их флота в данном случае, как и об отправке меньших сил против Алеутских островов, когда японцы захватили острова Атту и Кыска.
При планировании операций в Тихом океане мы в огромной степени руководствовались информацией о размещении сил противника. Мы знали численность их гарнизонов, наличие продовольственных и других запасов и, что особенно важно, были извещены о перемещениях их боевых кораблей и маршрутах конвоев со снабжением.
Тяжелые потери японцев от действий наших подводных лодок, о чем время от времени сообщается, в значительной степени являются следствием того, что нам известны сроки выхода и маршруты конвоев, что позволяет своевременно развертывать подводные силы в соответствующих местах.
Нынешние удары авансового соединения адмирала Хэлси по японскому судоходству в районе Манилы и в других местах стали возможны благодаря тому, что мы знали время прохождения японских конвоев, два из которых были уничтожены его самолетами именно там, где указывалось. Из изложенного Вы поймете, какие трагические последствия для нас могут иметь нынешние политические дебаты относительно Перл-Харбора, если они вызовут у противника — немцев или японцев — малейшие подозрения. Тогда мы лишимся жизненно важных источников информации, которыми пока располагаем.
Из доклада Робертса по Перл-Харбору[29] необходимо было исключить любые ссылки на этот совершенно секретный вопрос; поэтому некоторые его разделы по необходимости оказались неполными. Та же причина, которой диктовалась цензура этого доклада, имеет еще более важное значение в настоящее время, потому что с тех пор наши источники сделались гораздо более полными.
