Наши надежды, что Эбенезер скоро получит из Лондона новые задания, пока не сбывались. У нас было еще мало опыта в радиоигре, и длительное молчание казалось тем более зловещим, что мы имели неопровержимые доказательства: лондонская Сикрет сервис проводит операции в Голландии, не прибегая к нашим «добрым услугам».
Первое такое событие произошло в начале апреля. Я получил донесение жандармерии, что найдено тело парашютиста, который раскроил себе череп при падении в обложенную кирпичом канаву. Следствие показало, что погибший принадлежал к группе агентов, сброшенных в районе Хольтена. Пытаясь разобраться в этом таинственном деле, мы обратились в штаб авиации, который ежедневно наносил на карту все зафиксированные полеты вражеских самолетов за истекшие сутки. Карты составлялись по данным постов наземного наблюдения и радиолокационных станций, которые сообщали курс, высоту, места кружения и т. п. каждого самолета, пролетавшего над Голландией. Мы были поражены полнотой и точностью этой информации. Например, мы обнаружили, что все подробности операции над Хоогхаленом и Стенвейком 28 февраля и 27 марта отражены абсолютно верно. Теперь мы могли подтвердить, что погибший и его товарищи действительно были сброшены у Хольтена 28 марта. По нашей просьбе штаб люфтваффе в Амстердаме взялся точно отслеживать курс одного самолета, который мы обозначили словом «специалисты». Изучая эти ежедневные карты, точность которых все повышалась, мы могли прослеживать операцию, которую союзные разведки в Англии начали без нашего ведома. Другое свидетельство активности противника поступило от Функ-абвера, который обнаружил новый передатчик в районе Утрехта; по данным радиопеленгации, тот связывался прямо с Лондоном. Перехват показал, что эта станция того же типа, с которой работал Эбенезер. И в довершение всего во второй половине апреля Генрихе сообщил мне, что «Радио Оранж» — передатчик эмигрантского голландского правительства в Англии — снова генерирует «положительные» и «отрицательные» сигналы.
