Хотя есть в этом вопросе и неприятные «подводные камни». Если человечество до сих пор не может разобраться с родной земной климатологией, ломает копья вокруг Киотского протокола, вправе ли оно посягать на переустройство других миров? Освоение Венеры, если оно состоится, таит много неясностей. Контролировать его можно лишь отчасти жестким излучением с орбиты. Но необходимо точно знать состав второго, третьего и последующих десантов. Цена ошибки может быть непоправима — испорченную атмосферу целой планеты уже не переделать.
Что касается преобразования Меркурия, самой близкой к Солнцу планеты, то последним, кто говорил об этом предприятии, был вроде бы Циолковский. Атмосферу создать на Меркурии в принципе невозможно: планета обращена к Солнцу одной стороной, из-за огромных перепадов температуры любой газ будет моментально сдут с поверхности. На одной стороне Меркурия стоит испепеляющая жара, на другой — космический холод. Жить колонистам придется глубоко в грунте, выход наружу окажется смертельно опасным.
Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун — планеты газообразные. Даже колышек для палатки первопроходцам вбить не удастся. Гравитационное поле у гигантских планет способно раздавить даже борца-тяжеловеса, а чудовищные магнитные поля выведут из строя самое надежное электрооборудование...
В целом, как ни крути, начинать надо с Марса. И здесь таится самое интересное. В отличие от великих тайн минувших эпох Марс — загадка, которая принадлежит будущему. Снять маску со Сфинкса предстоит уже следующему поколению покорителей космоса. Можно по-хорошему им позавидовать. Возможно, они откроют такое, что компенсирует людям все мучительные вопросы, которые они задают себе на протяжении своей такой короткой и такой долгой истории.
Загадочных мест на Земле не счесть. Но Бермудский треугольник уже давно считается феноменом классическим, воплотившим в себе человеческий страх и безграничное изумление перед высшими силами природы. Кажется, именно эти силы очертили по чьей-то воле непостижимый геометрический узел на одной из самых оживленных воздушных и морских магистралей планеты.
Каково же географическое положение места, не дающего покоя путешественникам, ученым, уфологам, исследователям паранормальных явлений? Если провести на карте ломаную, соединяя точку севернее Бермудских островов с островами Пуэрто-Рико и американским городом Майами во Флориде, и снова вернуться к Бермудам, то это как раз и будет треугольник, обозначающий искомое пространство. Правда, многие странности происходят и за его пределами, и если отметить эти места точками, то получится то ли квадрат, то ли трапеция, напоминающая воздушного змея, то ли вообще окружность... зловещая, враждебная человеку страна, которая, по слухам, вселяет такой мистический ужас в сердца моряков и летчиков, что они избегают даже говорить на эту тему с посторонними.
И все-таки, почему треугольник назвали Бермудским, а не, к примеру, флоридским, багамским или пуэрто-риканским, т. е. по названию других вершин злополучного треугольника? К тому же и синонимических названий этой части прибрежной Атлантики немало — Треугольник смерти, Дьявольское море, Кладбище Атлантики, море Вуду, Адов круг, Бермудский феномен и т. д. Все дело в литературных пристрастиях писателей и журналистов, которым приглянулось звонкое словосочетание «бермудский треугольник». Возможно, потому что оно звучит не так зловеще, более нейтрально в смысловом значении и благозвучно с точки зрения фонетики.
Окруженный фешенебельными курортами, днем и ночью патрулируемый военно-морскими и военно-воздушными силами США, пересекаемый множеством пассажирских судов и самолетов, Бермудский треугольник, конечно, не изолирован от остального мира. И хотя большинство морских и воздушных транспортных средств минуют его без особых приключений, общее число исчезновений в этом месте намного превышает квоту, установленную законами теории вероятности для относительно ограниченного района.
